Глава XII

– Смею выразить убежденность, что присутствующим известно, что такое макгаффин. Или, быть может, кто-то не в курсе? Поднимите руки, если есть такие.

Представитель Синематеки, обращавшийся к аудитории лекционного зала (не того компактного лектория, где Франсуа Перрен в индивидуальном порядке просвещал Алана, а более обширного помещения), вывел на доске слово MacGuffin и добавил в скобках альтернативный вариант написания – McGuffin. Это был средних лет сеньор в цилиндре и пальто-накидке поверх черного костюма, с черным моноклем в правом глазу – призрачный дон Робинсон де Мантуа, каким его изобразил актер Феликс де Помес в испанской картине 1944 года «Замок семи горбунов» режиссера Эдгара Невилла. Не считая Алана, в зале находилось семеро слушателей, предварительно допущенных к участию в синервенционных миссиях – настоящих, серьезных синервенциях, как им всем дали понять.

Алан не знал и доселе не встречал – ни в обреале, ни за его пределами – никого из присутствующих кандидатов. Собранные Робинсоном де Мантуа в вестибюле и поднявшиеся наверх не в застекленном лифте, а на большой летающей платформе причудливой формы и с резными перилами в духе Миядзаки, они затем были препровождены им же в зал на одном из верхних уровней. Там перед началом общей лекции слушатели под надзором испанского персонажа, запретившего им общение между собой, были бегло представлены другу другу. Пятеро из них, включая Алана, являлись резидентами США либо Канады, причем все из средней трети североамериканского континента (Средний Запад и центральные канадские провинции), остальные представляли Латинскую Америку – двое мексиканцев и колумбиец. Другими словами, все проживали в регионах, не выходивших далеко за рамки одного часового пояса – что, по-видимому, обеспечивало синхронизацию времени ночного сна кандидатов в обреале. Их возраст разнился приблизительно от двадцати до пятидесяти с лишком, одеты слушатели были демократично разношерстно. В этой компании присутствовала всего одна дама, коротко стриженная и атлетичная Фара Уингер, разбавлявшая мужское общество почти так же, как рядовой Васкес оттеняла маскулинность (пусть и могла в указанном отношении дать фору многим самцам-сослуживцам) войскового контингента кэмероновских «Чужих».

Руку поднял только Эррол, молодой рослый блондинистый мичиганец в джинсах и футболке с портретом ревущего Халка Хогана.

– Понятно, спасибо. Соответственно, всем остальным известно о макгаффине, – констатировал де Мантуа. – Тогда попрошу кого-нибудь сформулировать суть.

Он предоставил слово лысому крепышу, чье имя Флавио Пинто, наружность и выговор выдавали в нем бразильца. Флавио, как позже узнал Алан, был гражданином Мексики, но действительно с бразильскими корнями.

– Под макгаффином понимается некий элемент или деталь фильма, – забубнил Флавио, – чаще всего какой-нибудь таинственный предмет или объект. Он прямо и сильно влияет на поведение героев, но сам по себе на протяжении всего или большей части повествования обычно не показывается и мало или слабо задействован. В сущности, макгаффин как таковой не имеет иного значения, кроме как служить полностью или частично скрытым источником мотивов персонажей, подталкивающих их предпринимать определенные действия. Авторы используют макгаффин как предлог для вовлечения героев в ту или иную ситуацию, помогающую характерам раскрываться, а сюжету – продвигаться к своему финалу, после чего могут даже «забыть» о нем, проигнорировать, развенчать его, банализировать.

Собравшиеся молча внимали Флавио, периодически кивая и улыбаясь. Эррол слушал с любопытством и даже восхищением, покуда выступающий выдавал тезис за тезисом:

– Термин, как считается, выдвинул Альфред Хичкок. Примерами макгаффина могут служить артефакты, которые разыскивает Индиана Джонс в каждом из фильмов приключенческой тетралогии Спилберга, секретный кейс, заставляющий героев «Ронина» Франкенхаймера устраивать шпионские гонки, пресловутый биографический «розовый бутон» уэллсовского Чарли Кейна, взрывчатое вещество, перевозимое на грузовиках в «Плате за страх» Клузо – и «Колдуне» Фридкина, фантастическое содержимое багажника автомобиля в «Конфискаторе» с Эмилио Эстевесом и Харри Дином Стэнтоном, сверхценная информация в голове Джонни Мнемоника – список можно продолжать очень и очень долго.

Алану также припомнились его два любимых примера макгаффина – сундучок-контейнер с загадочным светящимся веществом, за которым охотились герои мрачного детектива Роберта Олдрича «Целуй меня насмерть», и казахская девушка Тюльпан из одноименного фильма Сергея Дворцевого, награжденного на Каннском фестивале.

– Прекрасно, спасибо, Флавио, – де Мантуа поблагодарил выступавшего и снова обратился к залу: – Вы, должно быть, уже пытаетесь соотнести идею макгаффина и ваши предстоящие миссии. И правильно делаете. Целями синервенций в фильмические континуумы, они же диегесисы, будут такие же, как макгаффины, спрятанные от посторонних глаз, но исподволь серьезно влияющие на различные процессы штуковины. Их мы по имеющейся аналогии привыкли условно называть макфаггинами.

Он сделал паузу, дав слушателям оценить степень остроумия (либо его недостатка, в зависимости от отношения оценщика) словесной переклички. Затем поднял вооруженную куском мела руку и дописал на доске слово McFuggin.

– При всем сходстве, отраженном, помимо прочего, и в названиях, следует уяснить, что макфаггин далеко не то же самое, что макгаффин. Главное отличие между ними вот в чем. Диегетики, то есть жители диегесисов, прекрасно осведомлены о макгаффинах, считают их важными вещами, придают им большое значение. Они ищут их, стремятся к ним, не ведая самого этого слова…

– Простите, – мягко перебил Рэнди, самый возрастной из собравшейся в зале компании, уроженец и резидент Оклахомы. – Смею предположить, что герои, скажем, «Короля-рыбака» могли слышать о макгаффине и помнить о нем, разыскивая Святой Грааль.

– Этого нельзя исключать, – признал де Мантуа, – тем более, что в «Короле-рыбаке» никто из наших еще не побывал. Но для этого диегетики должны быть настолько продвинуты, чтобы: а) быть знакомыми с термином и б) полагать, что они пребывают именно в фильмической, а не какой-то другой реальности. Такого попросту, за редчайшими, быть может, исключениями типа разного рода метафикшн-экзерсисов и прочих самоосознающих нарративов, не бывает. Так что чаще всего само понятие макгаффина, даже будучи применимым к целям и действиям персонажей, стопроцентно находится за рамками их актуального дискурса. И если герои фильма могут целенаправленно и с энтузиазмом гоняться за макгаффином, то о существовании макфаггина они даже близко не подозревают. Притом, что объект может быть им знаком и находиться у них перед глазами, они не имеют ни малейшего понятия, чем он на самом деле является. Макфаггин как таковой надежно скрыт от них. Или, если точнее – замаскирован.

– Замаскирован под что? – спросил Эррол, выпятив вперед массивную челюсть.

– Под разные, чаще всего обыкновенные предметы и вещи. Обычно они довольно компактные. Это может быть часть кухонной утвари, кирпич из уличной мостовой, портрет на стене в гостиной, книга, небольшой прибор или механизм, предмет одежды, любая безделушка или неприметный музейный экспонат. Словом, что угодно.

– В чем их свойства и значение? – поинтересовалась Фара.

Де Мантуа положил мел в прикрепленную к доске коробочку и сделал шаг в сторону аудитории, вперив в потолок оба указательных пальца.

– Макфаггин при всей своей внешней тривиальности, роднящей его с обычным реквизитом, на самом деле не что иное, как системообразующий носитель информации о фильмическом мире. Что-то вроде концентрированного куска ткани диегесиса, содержащего основные сведения о нем, как ДНК заключает в себе исчерпывающие данные об организме. Только если в биологической структуре фундаментальная информация хранится в каждой клетке, то в диегетических мирах она заключена эксклюзивно в макфаггинах. И вот эта-то информация нам и нужна.

Посыпались вопросы.

– Для чего?

– Что вы с ней делаете?

– Какой характер носит эта информация?

– Как ее извлекают из предмета?

Дон Робинсон жестами призвал аудиторию к спокойствию и дисциплине.

– Скажу так: полученную из макфаггинов информацию мы расшифровываем и применяем в наших исследованиях. Как конкретно расшифровываем и применяем – для доступа к этим сведениям необходим другой статус внутри Синематеки, который не предусмотрен вашим текущим статусом в нашей системе. Вы пока что новички, и вам еще не следует об этом думать. А думать вам предлагается о том, что одним из приоритетов нашей деятельности определен поиск макфаггинов и изъятие их из соответствующих пазов – эти объекты, как правило, заключены в пазы на манер драгоценных камней, инкрустированных в тело ювелирного изделия. Вычисление местоположения, выемка из паза и доставка соответствующего макфаггина и есть наша предстоящая миссия. То есть ваша, господа.

Де Мантуа застыл с жутковатой улыбкой, с какой он глядел из зеркала на главного героя мистико-конспирологической киноповести Невилла, переводя одноглазый взор с одного кандидата на другого. Чуть погодя он повернулся к доске, и под шапкой McFuggin появились надписи в больших кругах наподобие диалоговых пузырей в комиксах: «1) Разведка (вычисление)» и «2) выемка (извлечение) + доставка (транспортировка)».

– Должен уточнить, – продолжил лектор, – что вычисление и извлечение с доставкой суть разные виды операций, каковые осуществляются в ходе организуемых Синематекой миссий. В некоторых, наиболее простых, случаях оба пункта могут быть объединены в рамках одной синервенции, но обычно это двухступенчатый процесс. Для начала проводится разведка местонахождения макфаггина, определяются его более-менее точные координаты. Последние, как показывает опыт, чаще всего неизменны, то бишь макфаггин имеет тенденцию находиться в одной и той же точке и по большому счету является некоей константой, осевым элементом диегесиса. Хотя случаются и исключения: объект вместе с пазом время о времени или постоянно перемещается в пространстве. Когда местонахождение вычислено, разведку можно считать завершенной и, если нет возможности сразу же предмет изъять и доставить, по возвращении разведчика или разведчиков решается вопрос о снаряжении отдельной миссии. В ее задачи уже входит непосредственно завладение макфаггином и его транспортировка через трансферное окно в Синематеку.

– Иначе говоря, доставщики напрямую следуют в уже известную им локацию, забирают объект и идут с ним обратно? – отметился уточняющим вопросом Рэнди.

– Именно так, – подтвердил де Мантуа. – Отдаленно это напоминает процесс поиска полезных ископаемых для последующей их добычи. Поиск осуществляют геологоразведчики, добычу – прямые недроразработчики. Только у нас обычно разведчики и разработчики – одни и те же лица, работающие в одной команде, распределение ролей в которой зависит от специфики коллективного взаимодействия внутри конкретной группы синервентов. А собственно добыча в диегесисах – это единовременный акт, а не растянутый надолго процесс выкачивания разведанной субстанции, как в какой-нибудь нефтянке.

Алан резво задрал руку в жесте любознательного школьника:

– Значит, мы нужны здесь для того, чтобы совершать синервенции в разные кинофильмы и выковыривать там эти ваши макфаггины…

– Как гномы в пещерах подземного царства, – вставил Флавио.

Перед глазами Алана непроизвольно с ускорением пронеслась галерея кадров «Властелина колец» и «Хоббита», и он, доброжелательно переглянувшись с Флавио, кивнул:

– Как гномы под землей. А Синематека в дальнейшем занимается изучением извлеченных и доставленных объектов. Так?

– Вы достаточно точно передали замысел, – улыбка де Мантуа стала еще жутче. – У нас тут действует отдел хранения и изучения макфаггинов, а при нем что-то вроде лаборатории, где проводятся разного рода анализы этих ценных артефактов. Чрезвычайно интересная научная работа, смею заверить!

– Мы можем быть к ней привлечены? – спросил одетый в кожанку курносый долговязый юнец Парис из канадского Эдмонтона.

– На данном этапе сложно обсуждать подобную возможность, ибо это дело соответствующих специалистов, – развел руками де Мантуа. – Как я уже упомянул, дело здесь в статусе и уровне доступа. И навыках, конечно. Но вклад, который вы, верю, способны внести в общее дело, а именно поиск и доставка макфаггинов – уже сам по себе неоценим. Потому что данное мероприятие, как вы понимаете, не только почетное, но и весьма непростое, а нередко и до крайности тяжелое и опасное. И это та причина, по которой мы не можем ни от кого из вас требовать включаться в проект. В настоящих синервенционных миссиях примут участие исключительно добровольцы-энтузиасты, соответствующие определенным критериям. Тот, кто не готов подвергаться риску, ведя охоту за макфаггинами в мирах, где на каждом шагу могут быть роковые препятствия, волен покинуть фомируемое сейчас сообщество – незамедлительно либо по итогам первых попыток. Тем же, для кого тяга к познанию, к открытиям и приключениям сильнее беспокойства за собственную безопасность, добро пожаловать!

– А худшие последствия неудачного пребывания в диегесисах будут теми же, что и в одиночных синервенциях, пошедших не по плану? – раздался негромкий голос Рэнди.

Лицо де Мантуа приобрело озабоченное выражение: брови сдвинулись, губы надулись, глаза вперились в пол.

– В общем, принципиальных отличий нет, – проговорил он. – Быть убитым или серьезно раненым в каком-либо из киномиров для пострадавшего будет наверняка означать нешуточные психические расстройства в обреале. Не позавидуешь и тем, кто просрочит время пребывания в диегетическом пространстве, по какой-либо причине застряв внутри него до достижения «шва Мёбиуса», то есть окончания временного цикла соответствующего фильма, или же критически затянув с выходом из длинного фильма и не проснувшись вовремя в обреале. Вам всем известно, что синервенция, выбившаяся за внешние временные рамки, то есть за рамки продолжительности сна синервента в обреале, чревата осложнениями. В таких случаях под ударом сразу оказывается нервная система синервента. Точнее, сновидящего, с подачи Синематеки синервирующегося в тот или иной диегесис.

– В обреале возможны летальные исходы? – осведомилась Фара.

– У нас нет точных и хорошо систематизированных сведений, поскольку при подобных эксцессах мы обычно теряем связь с соответствующим участником проекта. Но у нас есть причины полагать, и это следует сказать честно, что упомянутые проблемы с нервной системой и психикой могут кому-то показаться хуже, чем летальный исход.

Публика притихла. Было понятно: каждый про себя обдумывает, что стоит на кону и каковы ставки.

– Из этого следует, – присовокупил де Мантуа, – что вы должны четко взвесить все «про» и «контра», прежде чем давать согласие на участие. Каковое согласие будет означать принятие всех условий Синематеки. Задавайте вопросы, если они у вас есть.

Флавио поднялся со стула:

– Верно ли предполагать, что мы не первые, кого вы… рекрутируете для выполнения этих задач?

– Вернее некуда.

– И много ли добровольцев было до нас и насколько успешен или неудачен их опыт в целом?

– Достаточно много и с благополучными исходами и достигнутыми целями, чтобы утверждать, что невыполнимыми эти миссии не являются. Не скрою, что были случаи тяжелых провалов, откуда, нам собственно и известно, насколько печальной может быть судьба тех, кто потерпел крах. Но, знаете, большинство регулярно участвующих в проекте добровольцев добиваются замечательных результатов. И, как правило, изъявляют желание продолжать. Конечно, опасность миссий – плохая новость, но только для «туристов» и прочих несерьезных «пассажиров», коим тут не место. Тем более что есть ведь и однозначно хорошая новость – участвовать в охоте за макфаггинами вы будете под присмотром опытных синервентов, так называемых лидеров миссий.

Де Мантуа оскалился, по моноклю скользнул блик. На аудиторию последняя озвученная информация произвела эффект неожиданной ободряющей новости. Слушатели заволновались, загудели.

– О, ни дать ни взять армия с ее разными призывами, – сказал Флавио.

– Скорее не армия, хотя порой синервенция предполагает участие в натуральных военных действиях, – заметил испанец, – а секретная служба, специализирующаяся на обнаружении и захвате предметов особой ценности, с инструкторами и сетью агентов.

– А из каких фильмов макфаггины уже были извлечены, и сколько их может содержаться в одном диегесисе? – поинтересовался Алан.

– Всегда приходится говорить только об одном макфаггине на одну общепризнанную версию фильма. И, упреждая возможный дополнительный вопрос, после выемки другой макфаггин в пазу не появляется и не «отрастает», как регенерирующий орган. Что до перечня успешных изъятий, то он солиден и постоянно растет. Не беря во внимание легкие миссии, каковые в плане вызова мало удовлетворяют и нас, и синервентов, перечислю примеры наиболее впечатляющих достижений, которыми гордимся как мы, так и исполнители. «Безумный Макс» Джорджа Миллера, обе серии «Гремлинов» Джо Данте, первые два «Горца» Рассела Малкехи, «Неприкасаемые» Брайана де Пальмы, «Правдивая ложь» Джеймса Кэмерона, «Скала» Майкла Бэя, «Тонкая красная линия» Терренса Малика, «Апокалипсис» Мела Гибсона, «Дорога» Джона Хиллкоута…

– Простите, а что, диегесисы откровенно комедийных «Гремлинов» таили в себе значительную опасность?

Алан обернулся, услышав за спиной смахивающий на скороговорку выговор, свойственный носителям испанского языка. Говорил молчавший до того колумбиец Хосе Луис, пухловатый тип в круглых очках на слегка напряженном лице, похожий на молодого университетского преподавателя.

– Ну, главное в мире «Гремлинов» и сиквела все-таки не комедийно-игривая тональность, предъявляемая прежде всего внешнему наблюдателю, то бишь кинозрителю, а наличие в той среде пакостных и злобных существ, способных причинить вред синервентам. Макфаггин первой части находился в магазинчике, куда постоянно наведывались гремлины. Макфаггин второго и вовсе пришлось вынимать из кишмя кишевшего ими небоскреба, и там у наших посланцев получилось, скажу вам, кошмарное приключеньице.

– И в какую картину предполагается отправить нашу миссию? – снова подал голос Флавио.

– Вот это, понимаю, деловой вопрос, – довольно оскалился де Мантуа. – И отвечу на него без обиняков – «Рассвет мертвецов». Джордж Эй Ромеро, 1978 год. Место действия – Пенсильвания, более пугающая, чем Трансильвания. Причем разведку тоже еще только предстоит провести. Все предполагается возложить на вашу группу.

Кто-то в зале присвистнул, видимо представив, какой может оказаться смертельно опасная прогулка среди бродячих трупов. Впрочем, для фаната фильмов ужасов, к каковым себя причислял и Алан, это было страшно и притягательно одновременно.

– Макфаггин, напоминаю, вовсе не обязательно находится в основной локации, где разворачиваются события фильма, а в случае с «Рассветом мертвецов» это, как известно, гигантский торговый центр под Питсбургом, – сказал де Мантуа. – Все выявят непосредственно поиски. Иногда они изрядно затягиваются и требуют серии попыток, то есть ряда отдельных разведывательных миссий, а иногда проходят довольно быстро, не требуя повторных синервенций. Тут нет и не может быть единого знаменателя.

– И по каким признакам можно обнаружить макфаггины? – выкрикнул Патрис.

– Узнаете, когда включитесь в процесс.

Де Мантуа сделал лицо, как у ведущего передачи о кино, перед просмотром представляемого фильма всем видом дающего понять, что он не станет делиться деталями, дабы не лишать зрителя возможности самому в свое время получить удовольствие от просмотра. В этот момент Алан окончательно понял, что хочет попытать счастья, несмотря на все оговорки, анонсируемые затруднения и откровенно тревожащие предупреждения.