Глава III

Здание опять выросло (а, может, как знать, и приземлилось, при посадке мягко тормозя реактивной струей) в урбанистических окрестностях – по традиции, не таких, как в предыдущем «граундхаусном» сне. На сей раз суету и тесноту монреалеподобного города-гиганта, вызывавших клаустрофобию даже на самых широких его проспектах, заменил невзрачный населенный пункт.

Грязный, неухоженный, с разбитыми дорогами городишко – третий мир, как он рисуется в сознании человека с представлениями о цивилизации как иерархической, сродни кастовой, системе почти никогда не сближающихся пронумерованных «миров». Дополнительных унылых красок картине придавала зимняя погода. Там и сям мертвыми горбами ископаемых животных каменели неубранные сугробы, лохматые тучи над головой намекали на близость снегопада, промозглый ветер трепал на столбах и постройках какие-то скрипучие вывески и флаги, больше подходящие для инвентаря уборщика, нежели для декорирования улиц. Немногочисленные прохожие, закутанные в пальто и шарфы того сорта, что выдающийся поэт когда-то заклеймил в своих гневно-укоризненных «Производителях уродства», индифферентно брели по своим делам. Все выглядело примерно как если бы захудалый балканский город эпохи развитого социализма вдруг одним махом перенесся вместе со всем содержимым куда-нибудь на территорию между собравшимися в зимнюю спячку Якутией и Бурятией. Холода, как он должен ощущаться в таких очевидно стылых условиях, облаченный в легкую куртку Алан, однако, не чувствовал. Сны и без того слишком много берут от яви, подумалось ему, чтобы еще и скрупулезно воспроизводить температурные параметры физического мира.

Городская окраина, где очутился сновидящий, словно пытавшаяся раствориться среди строений неясного хозяйственного назначения, упиралась в берег широкого водоема – то ли реки, то ли озера – закованного в лед и не оснащенного мостами. Мост, меж тем, не помешал бы, поскольку С-образное здание четко виднелось, ничем не огороженное, а установленное, подобно маяку странной формы и дизайна, в отдалении на клочке суши, очевидно, островке.

«Так, расстояние всего ничего, на глаз не более полукилометра, – пронеслось в голове Алана. – Но как туда пройти? По льду, что ли?» Он не хотел терять времени, потому что, едва ли не впервые четко отметив осознанность сновидения, тут же с тревогой подумал, что оно может в любой момент схлопнуться, что, вероятно, добавит мучений в его бодрственную повседневность. Ему хотелось если не раз и навсегда покончить с тайной здания, безбилетным пассажиром влезающего в его ночные трипы в царство Морфея, да еще при столь вызывающем поведении, то хотя бы немного приоткрыть завесу над ней.

Недолго думая, Алан ступил с берега на заледеневшую поверхность водоема и ощутил его танцпольную гладкость и твердость. Он сделал три-четыре аккуратных шага, услышал угрожающий треск и не без содрогания заметил, как под ногами ветвистыми зигзагами поползли трещины. Пришлось сделать полный разворот. На внутренний экран памяти Алана спроецировался постер фильма Оливера Стоуна U-Turn в сопровождении кусочка диалога из «Последнего киногероя». В нем полуграмотный гангстер-ветеран Энтони Куин журил рафинированного киллера Чарлза Дэнса, прежде чем тот с раздраженнием объяснил, чем триста шестьдесят градусов отличаются от ста восьмидесяти. Осторожно протопав в обратном направлении, Алан вновь оказался в безопасности на суше до того, как раздвинувшиеся трещины обнажили омут темной воды.

В поисках способа, более подходящего для пешего пересечения застывшей, но хрупкой водной преграды, он принялся медленно мерять шагами берег, не отрывая взгляда от островка и маячившего на нем граундхауса. Несмотря на то, что в предыдущих снах здание обыкновенно не исчезало после того, как он на какое-то время отводил от него глаза, Алан по выработавшейся привычке старался удерживать объект в поле зрения. Прогулочное курсирование по присыпанному снежком спрессованном песку сначала вправо, потом влево не дало никаких результатов и не породило свежих идей. Тогда он предпринял еще пару эмпирических попыток положиться на лед, отыскав более надежную тропу, но каждый раз лишь снова выявлял хлипкость новых участков. Стало очевидно, что пешим способом ледяного буфера между берегом и целью не преодолеть.

Сновидец взялся энергично и вместе с тем растерянно озираться в поисках решения или хотя бы подсказки. Не заметив никого и ничего, что выглядело бы подходящим для сдвига процесса с мертвой точки, он в очередной раз грустно вдзохнул по поводу отсутствия под рукой вспомогательных технических приспособлений. Отыскать что-то наподобие транспортного подспорья, чью тяжесть мог бы выдержать лед (исходя из условий, которые тут, как казалось, повторяли аналогичные условия в реальной жизни за границей сна) или отыскать пригодное плавсредство здесь и сейчас не представлялось возможным. Сюда бы парящую доску Марти Макфлая или жюльверновский воздушный шар с веревочной лестницей, подумалось Алану. После чего он отмел бесполезные с практической точки зрения мысли и погрузился в более широкий анализ ситуации.

Выстраивалась цепь умозаключений. Всякий раз, стараясь выбраться к дразнившему его сооружению, Алан терпел неудачу. Оно так или иначе не подпускало к себе. Но как насчет смены самой заведомо провальной тактики прямолинейного движения к цели? Что, если поступить ровно наоборот – направляться не к зданию, а от него, то есть в противоположную сторону? В конце концов, это сон со своей загадочной логикой, при всем внешнем сходстве онирического пространства с компонентами реальной жизни не совпадающей с законами этой самой реальной жизни. Почему бы не попробовать парадоксальные опции? Да и какие еще, собственно, оставались? Кэрролловской Алисе в ее фантазмическом путешествии по Зазеркалью приходилось бежать со всех ног, чтобы остаться на месте, и Алан решил действовать в схожем ключе. Развернуться на сто восемьдесят градусов (снова привет вам, Куин и Дэнс), как по команде «Кругом!» на строевом плацу – перед внутренним взором мелькнула краткая картинка из череды будней в казахстанской армии, лично прожитых в первой половине нулевых – и идти, идти, чеканя шаг, а там видно будет. Или не будет.

Молодой человек бодро припустил прочь от берега, оставляя за спиной не то реку, не то озеро, не то бухту вместе с вмерзшим в зимний пейзаж С-образным зданием вдалеке. Навстречу распахивала заиндевелые объятия, словно покрытая трупными пятнами призрачная старуха в ванной «Сияния», окраина неизвестного города, предлагая нырнуть в любую из трех улиц, открывавшихся перед исследователем. Петлявшие в дебрях кургузых домов и построек, они мало отличались одна от другой, так что Алан, у которого не было дополнительной информации, как у былинного богатыря перед камнем-указателем на распутье, двинулся наугад по центральной улице. Мимо потянулись накренившиеся бетонные заборы тоскливо-казенного вида, грязные приземистые будки и строительные вагончики, ямы и траншеи с насыпанными рядом горами застывшего грунта, сваленные в кучу металлические и асбестовые трубы и нежилые, насколько можно было судить по ветхому виду и заколоченным окнам, лачуги.

Алан пару раз оглянулся на граундхаус. Строение стояло, как стояло. В снежно-ледяном антураже не лишенное своеобразной величественности и очень равнодушное, оно только уменьшилось в размерах, в соответствии с законами перспективы, не отличавшимися, выходило, от тех, что действуют в материальной действительности. Пока что оно просто становится дальше, покачал головой Алан. Вот-вот оно скроется из виду, и что потом? Ответа не было, но он решил до конца следовать избранному плану – шагать в обратную от цели сторону.

Как и с самого начала сна, вокруг царили покой и неподвижность, будто на черно-белой фотографии кладбища. Но нет – стоп! – не совсем: в глаза Алану бросилось более или менее оживленное движение впереди. Его создавала пара субъектов в плащах и шляпах, выпадавших из повсеместного дресс-кода. Они молча суетились у покосившейся серо-коричневой ограды с неестественной скоростью, какую можно было увидеть на пленках рубежа XIX и XX веков, снятых не с частотой двадцать четыре кадра в секунду, принятой впоследствии за стандарт. Стоило Алану сблизиться с ними, странные персонажи замерли, словно поставленные на паузу незримым манипулятором, но как только он миновал их, точно по команде, все так же молча, отделились от ограды и двинулись ему вслед. Сновидящий отчетливо услышал за спиной шаги, и они становились торопливей всякий раз, когда он увеличивал скорость своего пешего движения.

Бросая короткие взгляды через плечо, Алан определил, что преследователи по-прежнему перемещаются в неестественном темпе и не пытаются скрыть намерения не упускать его из виду, хотя откровенную погоню тоже не устраивают. Ему вдруг сделалось не по себе. По спине даже явственно пронеслась волна мурашек. Когда он попробовал замедлить шаг, те двое сделали то же самое, сохраняя установленную дистанцию – почтительную, но не настолько, чтобы позволить оторваться потенциальному беглецу. Алан подумал, не заговорить ли с хвостом, и даже набрался смелости повернуться в сторону сопровождающих, однако те остановились, отступили в сторонку и срочно погрузились в изучение покрытых слоем пыли и копоти узоров на стене одного из домов, на что-то указывая и взявшись тихо, нельзя было расслышать о чем, переговариваться. Алан уже было направился к ним, но вспомнил о поставленной перед собой задаче идти в противоположном от граундхауса направлении, и, пожав плечами, зашагал дальше. Моментально активировавшийся хвост возобновил преследование в прежнем рассчитанно методичном и причудливо-ритмичном режиме.

Панораму, способную навести на наблюдателя душевное оцепенение, сменило что-то среднее между пустырем и площадью (скорее всего, это все-таки было второе), тоже хмурое и неприветливое, но хотя бы свободное от нагромождения запущенных построек и хлама, делавших это пространство похожим на Зону из «Сталкера» Тарковского, только в зимний сезон. И тут находились люди. Площадь наводнял народ, собравшийся кучками по несколько человек, одетых соответствующе, по-зимнему. Они были почти неподвижны, словно не могли переступить некие невидимые границы, каждая группка в своем невидимом кружке. В воздухе стоял негромкий и неразборчивый гул голосов, было похоже, что люди сдержанно ропщут в напряженном ожидании какого-то важного сигнала. Сновидящий решил скрыться от хвоста среди площадного сборища и быстро запетлял между кружками, пока преследователи не пропали из виду. Наконец ему показалось, что он оторвался. Как и люди из многих других «граундхаусовых» снов, никто из присутствовавших на площади даже не взглянул на Алана, словно его тут не было.

Кроме одного низенького человека.

Это был не связанный ни с одной из группок усатый живчик с порывистыми движениями, как у угодливого хозяина скромной таверны, нервничающего при встрече редких знатных гостей. Хитровато и подобострастно улыбаясь, он поманил Алана рукой. Последний не особенно удивился такому повороту (все-таки сон есть сон), но на всякий случай оглянулся по сторонам, дабы удостовериться, что приглашающий жест адресован ему, а заодно лишний раз проверить, действительно ли пара жутковатых типов в шляпах отстала. Он без слов вопросительно ткнул себя в грудь: мол, это вы меня? Живчик радостно закивал в ответ, и Алан приблизился к нему. Едва сновидец раскрыл рот, чтобы заговорить, как к шевельнувшимся в улыбке усам взлетел пухлый указательный палец. Воззвав таким образом к молчанию, низкорослый усач развернулся и жестом пригласил Алана следовать за ним прочь с площади-пустыря. Вдвоем они нырнули в неприметный проулок, откуда выбрались к подобию жилого массива и некоторое время безмолвно шагали вдоль ряда неказистых высотных домов и заскорузлых деревьев, пока не оказались в сером прямоугольнике двора-колодца, образованного многоэтажками. Хвоста и след простыл.

– Простите, я бы попросил объяснить, куда мы идем, – вежливо сказал Алан, но коротышка снова жестом попросил его молчать и указал на черневшую в дальнем углу колодца дверь.

Усатый проводник проворно перебирал ногами, Алан старался не отставать и одновременно прикидывал, что сейчас его терзает больше – любопытство по поводу всего происходящего в этом вроде бы осознанном, но все равно дурацком сне, страх неопределенности или раздражение от нудноватого, несмотря на определенную ритмичность, действа, в которое он оказался вовлечен. Черная дверь противно скрипнула, они скользнули внутрь и затопали в сырой полутьме по ступенькам, круто ведшим вниз в подвальную часть дома, похожую на брошенный бункер. После нескольких затхлых, забитых каким-то складским хламом помещений без признаков живого присутствия перед ними возник вход в длинный коридор. До того подвал худо-бедно освещался тусклыми электрическими лампочками, но в коридоре начиналась кромешная тьма.

Вид этой уходящей в неизвестность черноты заставил Алана напрячься, как ребенка, самозабвенно резвившегося на огромной заброшенной стройке и внезапно понявшего, что он заблудился. Только сейчас ему подумалось, что приземистый усач с хитрыми глазками, не исключено, завел его куда-то, откуда нет выхода. И тот факт, что он сейчас во сне, не успокаивал, а только пугал сильнее. Ведь людям, случается, приходят сновидения, из плена которых бывает трудно вырваться – так учат некоторые фильмы. Из кинематографически ориентированного хранилища памяти тут же услужливо (или предательски) выползли кадры мистического ужастика Джеймса Вана «Астрал», который при всей незамысловатости использованных приемов при первом просмотре послал Алана в легкий нокдаун. Под воздействием мерзкого холодка в животе молодой человек крепко выругался про себя и уже собрался предъявить живчику что-нибудь ультимативное, как увидел, что тот запалил спичку и поднес ее к непонятно откуда взявшемуся канделябру. Вспыхнули одна за другой пять свечей, свет которых не полностью, но разогнал рефлексии в жанре хоррор.

– Ну вот, теперь я могу сказать вам две-три вещи, Алан, – наконец подал голос проводник.

Он замер перед входом в коридор, трепещущие отблески свечного пламени устроили пляску на его маленьком усатом лице, а голос, как с самого начала предполагал Алан, отличался некоторой писклявостью и игривостью.

– Вы знаете мое имя? Откуда, интересно.

– Вот это как раз в данной ситуации не слишком важно. А вот что важно, так это то, что я имею честь встретить вас и показать дорогу. Что я, собственно, и делаю.

– Дорогу куда?

– Ну-ну, Алан, а то вы не догадываетесь.

– Неужели к тому строению, которое...

– Которое с некоторых пор составляет особый предмет ваших поползновений и в то же время остается для вас недоступным. Так вы хотели сказать?

– В некотором роде да, – уклончиво ответил Алан. – Что это за здание?

– Вы как раз на пути к тому, чтобы узнать, – живчик махнул рукой в непроглядную тьму коридора.

– Вы хотите сказать, этот туннель ведет к тому острову?

– Не настолько буквально, но можно и так сказать, – хихикнул проводник. – Правда, времени уже почти не остается...

– Что вы хотите сказать? Времени для чего?

– Для встречи с занимающим вас объектом. Вы, строго говоря, успеете его только увидеть вблизи. Но, нет-нет, не беспокойтесь, это только в нынешний раз. Будет и следующий и, скорее всего, не один. Зависит от вас, впрочем.

– Пытаетесь меня заинтриговать?

– Зачем? Вы и так заинтригованы, не так ли?

Этого Алан отрицать не мог.

– Иначе я не пошел бы с вами. Но кто вы?

– Скажем так, ваш временный гид.

– Ну, это я и так понял, – с внезапным раздражением сказал Алан. – А поподробнее?

– Это все, что вам достаточно знать в данный момент.

Усач повел сновидящего по коридору. Они еще какое-то время прошли молча, затем Алан возобновил диалог:

– До того, как мы с вами встретились, меня преследовали...

– Да, – махнул рукой проводник, и тени бешено запрыгали по стенам коридора-тоннеля. – Но можно не беспокоиться, они потеряли вас.

– И кто это был?

– Не очень благожелательные по отношению к вам ребята.

– Им что-то от меня нужно?

– Вероятно. Только что конкретно, затрудняюсь сказать. Главное, что вы отделались от них.

– У них была возможность поговорить и сообщить, чего они хотят. Но они будто бы не были к этому расположены, а просто следили за мной.

– Мне неведома их тактика.

– Они как-то странно двигались.

– Тем хуже для них.

Коротышка явно не собирался давать подробных разъяснений.

– А вот по поводу того здания, к которому мы идем, – не сдавался Алан. – Оно и то, что внутри него, представляет угрозу?

– Для кого?

– Допустим, для меня.

– Не думаю, если вы будете придерживаться правил. Вам их изложат, но позднее, как я уже сказал. Вам будет предложено кое-что, а заключена ли в этом угроза или нет, решать вам. Детальнее, опять-таки, не скажу.

– Был ли способ добраться туда без вашей помощи?

– Боюсь, что нет. И дело даже не в тех ребятах, которые шли за вами по пятам. Первичный контакт и доставка к месту обеспечиваются только через гида.

– Первичный контакт, так это называется, значит. Почему же вы появились только сейчас? Я столько раз пытался.

– Таков принцип. Препровождение получает только тот, кто выказывает серьезность своих стараний, и в ком заметно безоговорочное желание узнать. У вас оно присутствует.

«Хотите узнать больше?» Алану вспомнились анонсы-тизеры в сатирико-фантастическом эпосе Паула Верхувена «Звездный десант». Действительно, он хотел.

– А были такие, у кого оно не присутствовало?

– Были. И мы оставляли их в покое.

– Они переставали видеть здание?

– Да. И, пожалуйста, я ведь обещал, что сообщу вам только две-три вещи, а не тридцать три. Я не уполномочен вводить вас в детали. Это будут делать другие и в свое время. Если до того, кстати говоря, вообще дойдет дело. Для начала же вам следует лично подойти к зданию. Зафиксировать контакт, так сказать.

Впереди замаячил выход из коридора, который уже начинал действовать на Алана усыпляюще. «Не хватало еще провалиться в сон во сне», – подумал он. Вскоре стало заметно светлее. Гид задул свечи, коротко звякнул поставленный на пол канделябр, и молодому человеку было жестом предложено пройти вперед. На выходе сырая бетонная лестница вела вверх, к зияющему прямоугольнику без каких-либо дверей или решеток.

Преодолев пару десятков ступеней, Алан выступил наружу и почуял, как у него захватило дух. «Вот он, граундхаус», – прошептал он невольно. Развернутое к нему тыльной стороной, строение С-образной формы располагалось так близко, как никогда ранее в его сновидениях, заслоняя большую часть зримой перспективы. Напротив на внушительном удалении виднелся край неизвестного депрессивного города, отделенный от острова ледяным покрытием, по которому Алану не удалось пройти прямиком с берега. На самом берегу, как ему показалось, стоял дуэт его преследователей в плащах и шляпах, но он не был в этом уверен из-за приличного расстояния. По каким принципам развертыванния пространства здание могло оказаться в конце противоположного по направлению маршрута, сновидцу было некогда гадать. Важнее всего было то, что избранная алогичная тактика сработала.

– Ну, вот и все, Алан. Тут мы с вами и попрощаемся, – послышался за спиной голос коротышки.

– Вы не выйдете?

Алан поглядел вниз и увидел только хитроватые глаза усача, который медленно отступал в темноту туннеля.

– Не имею такой компетенции – подходить к зданию, – проскрипел он.

– Что мне теперь делать?

– Просто идите в обход здания, к его фасадной, вогнутой части. Там вас должны встретить. Только поспешите, время на исходе.

– Спасибо вам.

– Да не за что. Это все лишь моя работа, не более.

Голос проводника вместе с его писклявыми нотками поглощался тишиной подземелья, как лучи закатного солнца исчезают в вечерних сумерках.

– И все-таки... – неуверенно вымолвил Алан, не зная, что спросить напоследок.

– И все-таки, прощайте. И удачи, – совсем уже тихо проговорил пропадающий из вида живчик.

– Вам того же...

Алан растерянно взмахнул рукой, но адресат его дружественного жеста окончательно скрылся в темном зеве подземки. Вновь повернувшись к зданию, выпятившему к нему свою округлую часть, Алан определил, куда ему двигаться. Участок от выхода из туннеля до лицевой стороны сооружения не был длинным и представлял собой пустую площадку, выложенную крупными квадратами серых плит. Миновать площадку труда не составило, и чуть погодя Алан стоял перед высоким крыльцом, сработанным из коричневых блоков, похожих на мраморные.

Обещанного встречающего лица, или кто там предполагался, не наблюдалось, но стоило исследователю занести ногу на нижнюю ступень, как двустворчатая парадная дверь с тяжелым стоном распахнулась. Из нее пулей вылетела фигура в пиджаке несусветной ядовитой гаммы, с прической, напоминавшей старое воронье гнездо, в бесформенных башмаках, какие мог бы носить какой-нибудь ярмарочный клоун. С шеи свисал длинный аляпистый галстук, в просвете между башмаками и короткими штанинами виднелись разнопарные носки. За шныряющими глазами и ошалелой мимикой эксцентричного незнакомца было сложно уследить. У Алана в голове невольно мелькнул образ Битлджюса, несмотря на то, что прямым портретным сходством с загробным трикстером из мистической комедии Тима Бёртона вышедший из граундхауса персонаж не обладал, напоминая, максимум, его гипотетического кузена.

– Здравствуйте, дружище Алан, здравствуйте! – затараторил «Битлджюс» поставленным артистическим баритоном с чуть истерическими нотками. – Мы вас ждали, и рады, что вы, наконец, здесь. К сожалению, хронометраж настоящей сессии не позволяет нам пообщаться поближе и поподробнее и устроить вам ознакомительную экскурсию.

– Экскурсию? – ахнул Алан.

– Да. Это в следующий раз.

– Но...

– Вам более не придется преодолевать никаких препятствий, чтобы оказаться здесь. Вы сразу попадете прямиком сюда, дружище. Уверяю.

«Битлджюс» задрал рукав и бросил взгляд на ручные часы с циферблатом угловатых очертаний, нахмурился, тут же выдал страшноватый оскал, означающий, по-видимому, улыбку, и, не давая Алану опомниться, провозгласил:

– Ну, в общем, на этом и все. Время вышло! До встречи, Алан! До встречи!

Алан помнил предупреждение усатого гида, но не ожидал, что фразу «время на исходе» следовало понимать настолько буквально. И до того, как он успел среагировать, перед ним уже подергивалась спина встречавшего его гротескного существа, на которой отпечатались белые полосы наподобие тех, что оставляет свежеокрашенная скамейка. Карикатурным бегом, какой можно увидеть в самых придурковатых ролях Джима Керри, «Битлджюс» несся обратно к двери.

– Что это за здание, скажите хотя бы это! – крикнул Алан ему вслед.

Эксцентрический персонаж остановился как вкопанный в стиле рисованного героя из фильмов Уолтера Ленца, подпрыгнул на месте, с комичной галантностью совершил танцевальный пируэт, развернувшись лицом к Алану.

– Эйстеник, – изрек он и с улыбкой безумца торжественно обвел рукой здание.

– Как, простите?

– Эйс-те-ник.

Повторив странное, лишенное узнаваемого смысла слово, «Битлджюс» на мгновение почтительно застыл, потом бешено заерзал на месте, затрясся, заколыхал кистями рук, как веером. Из рукавов вылетел и рассыпался по ступеням ворох игральных карт, от вида коих он скорчил, как в гэге эры немого кино, извиняющуюся гримасу. Не давая собеседнику вставить хоть слово, он выпалил скороговоркой что-то вроде «Ну, все-все, на этом пока все!» (Алан успел подумать, что его визави обрел сходство с поросенком-заикой Порки в финальном кадре мультфильмов серии Looney Tunes) и скрылся за увесисто хлопнувшей дверью. Оставленный в одиночестве сновидящий машинально поднял одну из карт – это был джокер с громадной, в пол-лица, от уха до уха, неприятной зубастой улыбкой.

– Блин, что за эйстеник такой? – проговорил Алан громко, словно надеясь, что кто-то услышит и ответит ему.

Он решил прокричать непонятное слово еще раз и набрал в легкие воздуха, но все вокруг стало подергиваться равномерной молочно-белой пеленой. Алан сообразил, что выходит из сна, чтобы обнаружить себя в кровати, но не успел остановить вылетавшую из горла трехсложную абракадабру.

– Ты чего, Эл? – спросила сонным голосом Тифф и начала внимательно вглядываться в лицо бойфренда.

– Эйстеник, эйстеник...

Стряхивая с себя покровы сна, Алан с бормотанием схватил с тумбочки мобильный телефон, чтобы записать слово-шараду, пока оно не испарилось из мозговых извилин.

–Оказывается, граундхаус – это эйстеник, – сказал он в диктофон и повторилтаинственный термин по слогам. – Что бы это ни значило.