ГЛАВА 14.

4 октября 1986 года. Детройт. Мотель. Поздний вечер.

Артур выскользнул на улицу минут через десять после того, как они вернулись с фабрики. В номере было не продохнуть — духота стояла густая, хоть режь, и стены давили так, словно медленно сдвигались к центру комнаты.

Макс так и сидел на кровати, уперев взгляд в одну точку на обоях — в бурое пятно, которое напоминало карту несуществующего континента. Лиза расстелила рисунки на полу, ползала между ними на коленях и проверяла каждый карандашный штрих, каждую меловую дугу — не стёрлись ли, не расплылись ли от сырости. Пальцы у неё были белые от мела, и она то и дело вытирала их о джинсы. Дженни сидела на скрипучей кровати, сжимала и разжимала ладонь — засохший порез натягивал кожу, и каждый раз, когда кулак смыкался, по краям ранки выступала сукровица. Эмма курила в приоткрытое окно, пуская дым наружу, в сырую октябрьскую темень; ветер иногда задувал струйку обратно, и тогда по комнате плыл горьковатый запах.

— Я позвоню родителям, — Артур взял с тумбочки горсть монет. — Надо.

— Скажи, что мы в музее, — буркнул Макс, не поднимая головы от пятна на обоях.

— Не могу. Мать не дура.

Он натянул куртку — та всё ещё пахла вчерашней гарью, хотя он её вытряхивал, — сунул монеты в карман и вышел.

Телефонная будка торчала на углу, у заправки, под единственным фонарём, который не горел. Лампочка внутри будки тоже перегорела, и в тесной стеклянной коробке было темно, хоть глаз выколи. Артур нащупал холодную щель монетоприёмника, протолкнул монету. Она звякнула и куда-то провалилась. Набрал номер — диск крутился туго, с металлическим скрежетом. Длинные гудки. Один, второй, третий. В трубке что-то щёлкнуло.

— Алло?

Голос матери ударил прямо в грудь. Артур почувствовал, как что-то сжалось под горлом.

— Мам, это я.

— Артур. — София выдохнула — шумно, длинно, будто держала воздух все эти часы и только теперь решилась выпустить. — Слава богу. Вы где?

— В Детройте. Всё в порядке. Мы сегодня ходили в музей. Завтра поедем на экскурсию.

— В музей, — повторила она, и в голосе не было ни капли веры. — В девять вечера? Вы в музее?

Артур зажмурился. Идиот. Музеи в Детройте закрывались в пять. Любой дурак знает.

— У нас была длинная дорога обратно. Мы только что поужинали.

— Артур, ты врёшь. Я слышу по голосу. — Она замолчала на секунду, и в этой паузе он услышал, как на заднем плане тихо работает телевизор — тот самый, который отец забывает выключить. — Я звонила матери Макса. Она сказала, что он не ходил к психологу. Что вы делаете на самом деле?