ГЛАВА 5.

1 октября 1986 года. Брукфилд. Дом Макса. Ночь.

Макс не спал. Он лежал на кровати, сжимая в кулаке край одеяла, и слушал тишину. За окном — темень. Фонари перегорели ещё в прошлом месяце, и никто не удосужился их заменить.

В коридоре скрипнула половица.

Он замер.

Шаги. Медленные, тяжёлые. Половица скрипнула ещё раз — ближе. Макс сел, выдернул из-под подушки нож. Лезвие поймало лунный свет.

— Кто там?

Шаги оборвались. Он мысленно выругал себя — дурак. Если там кто-то настоящий, он теперь знает, что его ждут. Макс встал, подошёл к двери, прижался ухом к дереву.

Ничего. Только сердце колотилось в груди, как пойманная птица.

Он открыл дверь.

Коридор пуст. Старые фотографии на стенах, тень от вешалки — она качалась, будто кто-то только что толкнул её и отошёл. Макс прошёл до лестницы, глянул вниз. В гостиной горел ночник — слабый жёлтый свет.

— Мам?

Тишина.

Он вернулся в комнату, закрыл дверь, задвинул задвижку. Нож положил на тумбочку, лёг. Сон не шёл.

Макс смотрел в потолок и считал трещины. Тринадцать. Четырнадцать. Пятнадцать. И вдруг понял: за стеной кто-то дышит. Его комната граничила с ванной — там никого не должно быть. Родители спали внизу. Дыхание было тихим, ровным. Не его. Не мамино. Не папино.

Он медленно повернул голову к стене. Обои в цветочек. Ничего.

Закрыл глаза.

Дыхание приблизилось. Теперь оно звучало прямо над ухом — тёплое, влажное, с запахом гнили. Макс вскочил, схватил нож, выставил перед собой.

В комнате никого. Только на подушке — мокрое пятно. Будто кто-то стоял над ним и дышал, пока он лежал с закрытыми глазами.

До утра он не лёг.

2 октября 1986 года. Брукфилд. Дом Макса. Утро.

Мать зашла без стука. Он забыл закрыть дверь после того, как выходил в туалет.

— Ты чего не спишь?

Она увидела его сидящим на кровати с ножом в руке. Макс опустил руку, задвинул нож под одеяло.

— Забыл убрать.

Мать опустилась на край кровати. От неё пахло стиральным порошком и кофе.

— Макс, что происходит? Ты сам не свой уже год.

— Всё нормально, мам.

— Не ври.

Она взяла его за руку, перевернула ладонью вверх. На пальцах — обкусанная кожа, царапины. Он грыз пальцы, когда нервничал, и даже не замечал.

— Ты ходишь во сне? Отец говорит, слышал шаги ночью.

— Это не я.

— А кто?

Макс осёкся. Поздно.

— Никто. Я просто не спал. Ходил по коридору, хотел воды.

Мать посмотрела ему в глаза. Не поверила — он видел это. Но дальше расспрашивать не стала.

— Сегодня после школы зайдёшь к психологу. Я записала.

— Я не псих.

— Я знаю. Но тебе нужно с кем-то поговорить. Ты не говоришь с нами.