ГЛАВА 21.

8 октября 1986 года. Нью-Йорк. Хостел на Гранд-стрит. Утро.

Лиза проснулась первой.

Будильника никто не заводил — она просто открыла глаза в сером утреннем свете, который сочился сквозь грязное окно, и сразу поняла, что сна больше не будет. Свет был вялым, пыльным, и в нём медленно кружились пылинки. Рядом на соседней кровати спала Эмма — отвернувшись лицом к стене, натянув одеяло до уха. Дженни сидела на полу, скрестив ноги, и перечитывала дневник Марты — тот самый, что забрала из библиотеки Детройта. Она подняла голову, когда Лиза пошевелилась, и закрыла дневник, проведя пальцем по корешку.

— Выспалась?

— Нет. — Лиза села, потянулась. Позвонки хрустнули. — Но это не важно.

Она взяла с тумбочки блокнот, пролистала до чистой страницы. Рисунок бомжа всё ещё лежал между страниц — разноглазый, с красной ниткой на запястье. Лиза перевернула его. Сон, который ей приснился, — коридор из зеркал, и в каждом что-то двигалось не в такт её шагам, — она решила не рисовать. В нём не было линий, одни отражения, и этого хватало, чтобы захотелось встряхнуть головой. Вместо этого набросала лицо Эммы — спящей, с жетоном на шее, который та не снимала даже ночью. Лиза вывела каждую ресницу, стараясь передать, как ровно дышит подруга.

Через час в дверь постучали. Три раза, коротко. Как всегда, Артур.

— Мы готовы, — сказал он через дверь.

Лиза открыла. Артур стоял в коридоре, рюкзак на одном плече, под глазами залегли тени, а свитер был надет задом наперёд — он этого даже не заметил. Макс за его спиной проверял лезвие ножа — машинально, уже не глядя на металл, просто проводил большим пальцем вдоль кромки. Поднял глаза.

— Портье передал пакет. Сказал, оставили ночью. Для нас.

— От кого? — Эмма, уже проснувшаяся, натягивала куртку. Молния заела, и она дёрнула её со злостью.

— Не назвался. Сказал — «для группы с красными нитками».

Артур протянул бумажный свёрток. Бумага была крафтовая, шершавая, пахла типографской краской и чем-то кислым. Лиза взяла его, развернула на кровати. Внутри лежала карта Бруклина, сложенная вчетверо, с обведённым красным карандашом кварталом в промзоне у воды. Рядом — старый латунный ключ с зеленоватыми пятнами окиси по краям. На бородке — цифра «7», вырезанная глубоко, словно её не гравировали, а выжгли. И ещё одна красная нитка, завязанная бантиком.

— Ещё одна. — Дженни взяла нитку, поднесла к свету. — И такая же грязная. Как у нас.

На нитке были тёмные пятна, и бантик выглядел затёртым.