Часть 8

Прошла неделя. Анна учила сценарий — по вечерам, по утрам, в перерывах между редкими репетициями в театре (она взяла отпуск за свой счёт, директор подписал без вопросов). Сцены вклеивались в память с пугающей лёгкостью — будто она уже знала эти слова, будто они всегда были её собственными.

Она не звонила Анастасии. Та не звонила ей. Визитка лежала в ящике прикроватной тумбочки — чёрный прямоугольник, который казался талисманом, а может, предупреждением.

В один из дней Анна проснулась раньше обычного. Сначала она не поняла, что её разбудило — что-то стукнуло за окном, то ли ветка, то ли птица. Часы показывали 6:47.

Она потянулась, села на кровати. В комнате было свежо — она забыла закрыть балконную дверь. Поднялась, чтобы закрыть, и замерла.

На балконе — её балконе, маленьком, заставленном цветочными горшками — никого не было, конечно. Но она смотрела не на свой балкон.

Она смотрела во двор.

Там, на скамейке у песочницы, сидела Анастасия. В джинсах, старом пуховике и вязаной шапке. На коленях у неё лежал раскрытый ноутбук, а рядом, на поводке, сидела... собака.

Это был корги. Рыжий, пушистый, с огромными ушами и вечно улыбающейся мордой. Пёс сидел смирно, но периодически тыкался носом в руку Анастасии, требуя внимания. Та рассеянно гладила его по голове, не отрываясь от экрана.

Анна смотрела несколько минут. Сначала ей показалось, что она спит — слишком сюрреалистичной была картина: Анастасия Егорова, режиссёр, которого боится вся страна, читает сценарий на скамейке с корги.

Потом Анна улыбнулась — впервые за эту странную неделю — и пошла заваривать кофе.

Она решила не выходить. Не подходить. Не показывать, что видела.

Но всё равно выглянула ещё раз, когда наливала второй стакан воды. Анастасия уже закрыла ноутбук и теперь играла с собакой — кидала ей маленький мячик, который та приносила обратно, радостно виляя хвостом. Режиссёр улыбалась. По-настоящему, беззащитно.

«У неё вообще есть собака?» — подумала Анна. В интервью ничего не говорилось о собаках. Анастасия вообще никогда не говорила о личном.

В 8:15 Анна собралась и вышла в магазин — за хлебом и молоком, потому что холодильник был пуст. Она спустилась во двор, достала наушники, но не стала их включать — утро было слишком хорошим, чтобы затыкать уши музыкой.

И тут она увидела Анастасию снова. Та стояла у ларька с шаурмой — да, в 8:15 утра, — покупала кофе.

Собаки с ней не было. Должно быть, отвела домой.