Часть 9

За неделю до начала съёмок Анна почти выучила сценарий наизусть. Она просыпалась ночью от того, что шептала реплики Лизы. Иногда она путала себя с героиней — ловила себя на том, что думает не «что бы сделала Анна?», а «что бы сделала Лиза?». Это было странное, пограничное состояние — наполовину актёрское мастерство, наполовину начало безумия.

Она рассказывала об этом Маше. Та слушала внимательно, хмурилась, но не перебивала.

— Ты слишком глубоко залезла, — сказала Маша, когда они сидели в кофейне у метро. — Это же просто роль. Ты должна уметь включать и выключать.

— А если я не умею? — спросила Анна.

— Научишься, — отрезала Маша. — Иначе Егорова тебя съест.

— Ты всё ещё думаешь, что она опасна?

Маша поджала губы и не ответила.

Анна не настаивала. Она не хотела спорить. Потому что знала: Маша права. И всё равно не могла остановиться. Каждый вечер она выходила на балкон и смотрела в сторону соседнего двора — туда, где жила Анастасия. Иногда в её окнах горел свет. Иногда нет.

«Просто тренировка, — говорила она себе. — Просто работа».

Но однажды ночью ей приснился сон: она стоит в комнате проб, на том самом пятне света, а Анастасия сидит в кресле в тени и говорит: «Ты готова?». Анна кивает. Анастасия встаёт, подходит к ней, берёт за подбородок, заставляет смотреть в глаза.

«Я сниму с тебя слои, — говорит она. — Все. До последнего. Ты позволишь?».

Анна хочет сказать «нет», но вместо этого слышит свой голос:

«Да».

Она проснулась в холодном поту, села на кровати и долго смотрела в темноту.

За окном было тихо. Часы показывали 4:27.

Завтра — первый съёмочный день.

Анна не смогла больше уснуть. Она включила свет, открыла сценарий и начала читать с первой страницы. Как молитву. Как заклинание.

К 6 утра она знала текст на зубок.

И всё равно боялась.

Потому что понимала: текст — это лишь половина. Остальное — то, что Анастасия снимет с неё, слой за слоем.

И Анна не была уверена, что понравится себе той, которая останется.
Первый съёмочный день начался в 6 утра. Анна приехала на студию за час до общего сбора — хотела самой найти гримёрку, привыкнуть к пространству, успокоиться. Не вышло. Сердце колотилось ещё в такси.

В коридорах пахло краской и новым деревом — декорации доделывали в ночь. Мимо пробегали осветители с кабелями, кто-то ругался на складе, ассистент режиссёра — молодой парень с клипбордом — сверялся с расписанием и ни на кого не смотрел.

Гримёрка Анны оказалась маленькой, но отдельной — с зеркалом, диваном, вешалкой и запиской на столе: «Добро пожаловать. Ты здесь нужна. А.Е.».