Часть 16
Съёмки вошли в ту стадию, когда время перестаёт существовать. Есть только «мотор» и «снято», между ними — бесконечность, а между дублями — пять минут, чтобы выпить воды и не упасть в обморок.
Четырнадцать часов в сутки. Иногда — шестнадцать. Анна перестала следить за стрелками, перестала отвечать на сообщения от тех, кто не был связан с фильмом. Маша писала ей: «Ты жива?». Анна отвечала смайликом — сил на слова не было.
Она похудела. Не драматично, но заметно — скулы заострились, ключицы выпирали из-под ворота свитера. Гримёр больше не рисовала ей тени под глазами — они стали настоящими, тёмными, как у боксёра после нокдауна.
— Ты ешь? — спросила её костюмерша однажды, когда застёгивала платье на два размера меньше, чем месяц назад.
— А когда? — честно ответила Анна.
Ела она в машине по дороге на студию — яблоко, банан, йогурт, который Анастасия клала на пассажирское сиденье, не спрашивая, хочет ли она есть. Ела в гримёрке между дублями — быстро, как собака, боясь, что сейчас вызовут. Спала урывками — два часа ночью, полчаса днём в шезлонге за декорациями.
Режиссёрский контроль стал тотальным. Анастасия требовала, чтобы Анна была на площадке постоянно — даже в сценах, где не снималась. «Смотри, слушай, впитывай», — говорила она. Анна смотрела, слушала, впитывала, и где-то внутри, на донышке усталости, росла странная благодарность. Анастасия была права: так она понимала фильм целиком, а не только свою роль.
Но между ними больше не было тех долгих разговоров о жизни, о прошлом, о печенье «Юбилейное». Анастасия стала молчаливой. В машине она включала музыку — классику, без слов, — и всю дорогу смотрела на дорогу. Анна смотрела в окно. Они могли проехать сорок минут и не обменяться ни единой фразой.
Но электричество никуда не делось. Оно висело в воздухе, как перед грозой — когда небо уже пожелтело, а ветер стих, и осталось только ждать первого удара. Каждый раз, когда пальцы Анастасии касались Анны на съёмках (поправить воротник, подтолкнуть в нужную точку, убрать выбившуюся прядь), по телу Анны пробегала дрожь. Каждый раз, когда их взгляды встречались, Анна чувствовала, как у неё немеет затылок.
Но она не подавала виду. И Анастасия — тоже.
Это была война на истощение, и обе знали, что проигравший — тот, кто заговорит первым.
Это случилось на третьей неделе финального блока.