Часть 23

Анна не знала, сколько просидела на полу, прижавшись спиной к двери. Час. Два. Время потеряло форму, превратилось в тягучую, липкую массу, которая текла сквозь пальцы, не оставляя следа.

В комнате было тихо. За окном — тоже. Только ветер иногда вздыхал, облизывая стёкла.

Она перестала плакать. Внутри, на месте слёз, осталась пустота — не тёмная, нет, скорее прозрачная, как лёд на реке, под которым видно дно. И на этом дне лежало холодное, твёрдое решение.

«Она действует по сценарию, — подумала Анна. — Запирает меня, как режиссёр запер Лизу. Ждёт, что я сломаюсь, буду умолять, подчинюсь. Но в сценарии Лиза не сдалась. В сценарии Лиза убила».

Анна встала. Ноги затекли, колени дрожали, но она заставила себя стоять прямо. Подошла к столу, взяла в руки статуэтку — ту самую, бронзовую, с прошлых съёмок. Оказалось, Анастасия не зря привезла её сюда. Наверное, реквизит остался после финальной сцены. Или не остался. Наверное, Анастасия привезла её нарочно — как напоминание. Как игрушку для кошки, с которой та играет, прежде чем раздавить.

Статуэтка была тяжёлой. Холодной. В руках Анны она лежала как влитая — будто всегда там была.

«Не просто сбежать, — сказала она себе. — Сбежать — значит, сдаться. Она найдёт меня. На следующий день. Через неделю. Через год. Она будет преследовать меня, даже если я уеду в другой город. Единственный способ остановить её — сделать то, что сделала Лиза».

Анна подошла к окну. Плющ за окном шевелился на ветру. Где-то в доме скрипнула дверь — Анастасия ходила по гостиной, ждала, когда её пленница начнёт звать на помощь.

Но Анна не будет звать.

Она подождёт. Спрячет статуэтку под подушку. Дождётся, когда Анастасия войдёт. И тогда...

И тогда она сделает это. Не от ненависти. От страха. От отчаяния. От того, что другого выхода не осталось.

Она легла на кровать, положила статуэтку под одеяло, закрыла глаза и стала ждать.

Анастасия вошла через час.

Анна услышала её шаги — тихие, почти бесшумные, но в тишине флигеля каждый звук был как удар. Ключ повернулся в замке. Дверь скрипнула.

— Ты не спишь? — спросила Анастасия. Голос — мягкий, почти виноватый.

— Нет, — ответила Анна, не открывая глаз.

— Я принесла тебе поесть. И чай.

Анастасия поставила поднос на стол. Запахло бульоном и свежим хлебом. Анна почувствовала, как желудок сжался от голода — но не поддалась.

— Зачем ты это делаешь? — спросила она, всё ещё не глядя на Анастасию. — Зачем ты меня заперла?

— Я же сказала. Поговорить.

— О чём? О том, что ты меня любишь? Или о том, что ты хочешь меня контролировать?