Часть 22

Она проснулась от света — солнце било в окно, жёлтое, наглое, утреннее. Сначала она не поняла, где находится. Потом память вернулась: особняк, корпоратив, Анастасия.

Анна села на кровати, потянулась. Голова болела — шампанское давало о себе знать. Она встала, подошла к двери, повернула ручку.

Дверь не открылась.

Анна повернула сильнее. Ручка ходила вверх-вниз, но язычок замка не двигался. Она подёргала — дверь даже не качнулась.

— Эй! — крикнула она. — Есть кто?

Тишина.

— Откройте!

Тишина.

Анна почувствовала, как холод поднимается от пяток к затылку. Она подошла к окну — за ним был внутренний дворик, увитый плющом, но выход во двор был заперт снаружи. Она попробовала открыть раму — не поддавалось.

Телефон. Где телефон?

Вчера он был в сумке. Сумка — на стуле. Телефон — в сумке. Она вытащила его — чёрный экран, мёртвый. Нажала на кнопку включения — ноль реакции.

— Нет, нет, нет, — прошептала она.

Она обвела комнату глазами. Стол, кровать, цветы, сценарий, книга. Записка.

Белый конверт, лежащий на сценарии, которого вчера не было.

Анна разорвала его дрожащими пальцами. Внутри — аккуратный, каллиграфический почерк Анастасии:

«Ты хотела узнать меня настоящую. Теперь узнаешь. А.Е.»

Анна перечитала три раза. С каждой секундой мир вокруг становился всё более нереальным, как во сне, который никак не закончится.

Она подошла к двери и заколотила кулаками.

— Открой! — закричала она. — Немедленно открой! Это не смешно!

Тишина. Потом — шаги за дверью. Медленные, спокойные.

Голос Анастасии — мягкий, почти ласковый, как в машине, когда она гладила Анну по голове:

— Не кричи. Мы просто поговорим. А потом я тебя отпущу. Обещаю.

Анна прижалась лбом к двери и закрыла глаза.

— Ты не отпустишь, — прошептала она.

За дверью — молчание.

Анна сползла по двери на пол.

Она сидела, прижав колени к груди, и смотрела на букет цветов на тумбочке. Розы. Красные, как кровь, как афиши фильмов Анастасии, как её помада на премьерах.

«Лиза тоже была заперта», — подумала Анна. — «В сценарии. В загородном доме. Режиссёр запер её в комнате, чтобы она не сбежала».

Она перечитала эту сцену десятки раз, готовясь к съёмкам. Репетировала, как Лиза стучит в дверь, как плачет, как смиряется. Тогда это была просто роль. Текст на бумаге. Эмоции, которые можно включить и выключить.

Теперь роль стала её жизнью.

Искусство догнало её. Перегнало. Закрыло дверь снаружи.