Часть 13

Второй дубль. Те же руки. То же прикосновение к щеке — Анастасия вела пальцем по скуле Анны медленно, как хирург, выбирающий разрез.

— Ты хочешь, чтобы я остановилась? — снова шёпот.

Анна не ответила. Она смотрела перед собой и видела в отражении тёмного окна их двоих — себя, застывшую, и Анастасию, склонившуюся над ней, как ангел, пришедший не спасать, а забирать.

— Снято, — сказал второй режиссёр. Но Анастасия покачала головой.

— Нет. Ещё.

Третий дубль.

— Ты врёшь себе, Леонова.

Четвёртый.

— Твоё сердце бьётся как у кролика. Я чувствую.

Пятый.

— Скажи, что хочешь уйти. Скажи — и я отпущу.

Анна молчала. Она не могла говорить — не потому, что роль запрещала, а потому что горло сжалось так, что воздух проходил с трудом. Слёзы стояли в глазах, но не текли — удерживаемые нечеловеческим усилием.

Шестой дубль.

Анастасия коснулась её губ — подушечкой пальца, легко, почти невесомо.

— Ты боишься не меня, — прошептала она. — Ты боишься, что захочешь остаться.

Седьмой дубль прервал оператор.

— Анастасия Максимовна, плёнка кончилась. Нужно перезарядить.

— Перезаряжайте, — сказала Анастасия, не двигаясь. — И не выключайте камеру.

Оператор замешкался, но перечить не стал.

Восьмой, девятый, десятый дубль — они слились в один тягучий, бесконечный миг. Анна перестала считать. Она перестала понимать, где заканчивается Лиза и начинается она сама. Когда Анастасия шептала «Ты устала?», это был не текст — это был вопрос. Когда она гладила её волосы — это была не мизансцена, это была ласка.

Одиннадцатый дубль. Анастасия вдруг убрала руки, отошла на шаг. Анна почувствовала пустоту за спиной так остро, будто у неё вырвали часть тела.

— Смотри на меня, — сказала Анастасия.

Анна повернулась. Впервые за все дубли они смотрели друг на друга в упор — без камер, без призмы объектива, без ролей.

Анастасия смотрела так, будто видела Анну насквозь. Будто читала её страхи, её сомнения, её тайное «а что, если».

— Ты готова? — спросила Анастасия.

Анна кивнула. Она не знала, к чему, но кивнула.

— Тогда последний.

Двенадцатый дубль.

Анастасия не шептала. Она молчала. Она просто стояла перед Анной и смотрела. Долго. Так долго, что в павильоне кто-то закашлял, и звукорежиссёр зашипел на него.

А потом Анастасия подошла, взяла лицо Анны в ладони, прижалась лбом к её лбу — и закрыла глаза.

— Ты не уйдёшь, — сказала она. Не вопрос. Не приказ. Констатация. — Ты не сможешь.

— Снято, — сказал второй режиссёр осипшим голосом.