8. Между рок-н-роллом и тишиной
Снаружи Мили Миллер была воплощением той самой красоты, что останавливает взгляд в школьном коридоре. Длинные волосы цвета воронова крыла, ниспадающие волнами почти до пояса, идеально подчеркивали фарфоровую кожу и большие, выразительные карие глаза, в которых, казалось, жили целые миры нежности. Она была миниатюрной, хрупкой, как фарфоровая куколка, и часто ловила на себе восхищенные или защищающие взгляды. Но внутри этой изящной оболочки билось сердце настоящего хищника ночной жизни. Мили обожала тусовки. Громкую музыку, давку в душных гаражах, запах сигарет и дешевого пива, энергию толпы, где можно было раствориться и стать кем угодно. Именно на одной из таких вечеринок в заброшенном ангаре за городом она и столкнулась (в прямом смысле) с Майком Уиллером, пролив ему на кроссовки что-то липкое и шипучее.
Вместо того чтобы злиться, он рассмеялся. Они быстро нашли общий язык — оказалось, он тоже здесь за компанию с друзьями и чувствует себя немного не в своей тарелке. Майк стал ее проводником в более безопасный, но не менее интересный мир — мир своей компании. Он привел ее в «Париж на вынос» и представил своим друзьям как «ту самую девчонку, что залила мой «Найк» ядерной колой». Лукас скептически хмыкнул, Дастин тут же начал забрасывать ее вопросами о музыке, а Эль просто внимательно смотрела, чувствуя в ней доброту.
Именно там, в этой компании, она впервые услышала об Уилле.
«А где твой брат, Майк?» — спросила Мили как-то раз, заметив свободный стул.
«Уилл? Он... Он не большой любитель шума. Сидит дома, рисует», — ответил Майк, но в его голосе прозвучала та особая, теплая интонация, которой говорят о чем-то очень дорогом.
Она слышала это имя еще не раз. «Уилл бы это оценил», «Эту кассету нужно будет дать Уиллу», «Уилл нарисовал нам нового монстра для кампании». Он казался мифическим существом — гениальным отшельником, призраком, витающим на периферии их веселой реальности.
Увидела она его впервые случайно. Зашла к Майку за забытой курткой и заглянула в полуоткрытую дверь его комнаты. Там, спиной к двери, у окна сидел парень. Он был сосредоточен на большом листе бумаги, и его рука с углем двигалась с такой уверенной, плавной грацией, что это завораживало. Солнечный свет выхватывал из полумрака профиль — мягкий подбородок, длинные ресницы, легкую гримасу сосредоточенности. Он был не похож на парней с тусовок. В нем была тишина. Не пустая, а глубокая, насыщенная, как лесная чаща.