Часть 12. Алёна
На следующее утро я встала по будильнику. Движения были механическими, заученными: душ, чистка зубов, выбор одежды — тёмные джинсы, простой свитер, та самая куртка, которую папа положил на стул в прихожей. Я надела её, чувствуя странную тяжесть на плечах, будто это была не ткань, а доспехи, под которыми я прятала свои синяки.
Папа был на кухне. Он кивнул мне, когда я вышла, его взгляд был спокоен, но в глубине глаз я читала тяжёлый вопрос. Я сделала вид, что не вижу. Налила себе чай, выпила его стоя, глядя в окно на серое февральское утро. Надо было что-то сказать. Сделать вид, что всё в порядке. Ради него.
— Я... пойду на пары, — выдавила я, и голос прозвучал хрипло, чужим. — Опоздаю немного, но... схожу.
Он молча кивнул.
Я вышла на улицу. Холод ударил в лицо, но казался уже не таким пронзительным. Я пошла привычной дорогой. Ноги сами несли меня по знакомым тротуарам, мимо того же ларька, тех же голых деревьев. В кармане лежал телефон. Папа отдал его утром, коротко бросив: «Алиса передала. Всё целое».
Я включила его в подъезде. Экран на секунду осветился десятками иконок непрочитанных сообщений, но я тут же полезла в настройки и отключила всё, кроме звонков от папы. Имена в списке уведомлений — Влад, Алиса, даже его... — промелькнули перед глазами белым шрамом, и я стёрла их одним движением. Теперь телефон был просто холодным кирпичом в кармане, безмолвным и мёртвым.
Институт вырос впереди. Знакомое серое здание с высокими колоннами всегда казалось мне храмом знаний, местом возможностей. Сейчас оно напоминало тюремный замок. За этими стенами были коридоры, по которым он ходит. Аудитории, где он может сидеть. Люди, которые, возможно, уже что-то знают, что-то слышали, перешёптываются.
Мои ноги, до этого бравшие ровный, автоматический шаг, вдруг замедлились. Сердце начало глухо, тяжело биться где-то в основании горла. Я представила, как поднимаюсь по лестнице, как открываю дверь в аудиторию, как десятки глаз поднимаются на меня. Или, что ещё хуже, — нарочно не поднимаются, делая вид, что не замечают, создавая вокруг меня вакуум из жалости и неловкости.
Я остановилась прямо напротив главного входа. Стояла и смотрела на дверь, в которую входили студенты. Кто-то смеялся, кто-то торопливо пил кофе из стаканчика. Их жизнь шла своим чередом. Моя — замерла у этого порога.