Часть 6. Кирилл

Я начал замечать их чаще. Не специально, просто глаза стали цепляться. Алиса — всегда в своих огромных свитерах, будто пытаясь в них раствориться. Она ходила по коридорам, глядя в пол, а её руки вечно были заняты — то листала блокнот, то перебирала края рюкзака. Она напоминала испуганного ёжика, свернувшегося в клубок.

Влад тоже стал другим. Не тем громким балагуром, что раньше орал в раздевалке. Он стал тише, и в его шутках появилась какая-то вымученная резкость, будто он пытался вернуть прошлое, но уже не верил в него сам. И я видел, как он отслеживает её, как потерявшийся пёс, который видит знакомый дом, но боится подойти, потому что его уже выгнали.

Я стал свидетелем их немой пантомимы. Однажды, после пары по сопромату, я задержался в аудитории, делая вид, что ищу наушники. Алиса, копошилась за своей партой, медленно укладывая вещи. И я видел, как в дверном проёме на секунду замер Влад. Он смотрел на её согнутую спину, лицо его было искажено такой смесью тоски и беспомощности, что у меня сводило челюсть. Он простоял так, может, двадцать секунд, потом сглотнул, отвернулся и ушёл. А она, будто почувствовав его взгляд, чуть вздрогнула, но не подняла головы.

Чёрт возьми! Какая-то мыльная опера уровня нашего политеха! И я, Кирилл Егоров, вынужден был в этом участвовать как зритель на галёрке, чувствуя себя при этом соучастником. Потому что это я вогнал клин между ними глубже своим ядовитым комментарием.

Во мне копилось раздражение. Я ненавидел их нерешительность и висящую в воздухе тягомотину. На льду всё было ясно: есть цель — шайба, есть препятствие — соперник, есть способ — сила и скорость. Здесь же были только полутона, вздохи и взгляды в спину.

И вот, в один из таких дней, когда я видел, как Влад в очередной раз плетётся по коридору в сторону её аудитории, с тем же потерянным видом, я ускорил шаг, догнал его. Мы были почти у самой двери.

Я видел её силуэт за стеклом. Не думая, действуя на чистом адреналине, я резко, плечом в плечо, толкнул Влада в сторону дверного проёма. Удар был несильным, но неожиданным. Он споткнулся, сделал два неуклюжих шага и влетел в аудиторию, едва не зацепив косяк.

— Смотри под ноги, дружище, — пробурчал я. Я не стал смотреть, что будет дальше, развернулся и зашагал прочь быстрыми, резкими шагами, чувствуя, как сердце колотится где-то в висках.