Часть 5. Кирилл

Лёд был единственным местом, где всё становится на свои места. Здесь не нужно думать о том, какой ты, как на тебя смотрят, что о тебе скажет отец или тренер. Здесь только свист стали, стук собственного сердца в ушах, холодный удар воздуха в лицо и шайба. Я выкладывался на разминочном круге так, будто за мной гналась вся моя прошлая жизнь, вся эта тягомотина с лекциями, с дедами-преподами, с вечным ощущением, что я не на своём месте. На льду я на своём. Здесь я — сила.

Мы отрабатывали комбинацию. Пасс от Влада, резкий разворот, бросок. Шайба со звоном ударилась в штангу. Чёрт. Не то. Я откатился назад, чувствуя знакомую кислинку разочарования у самого основания горла. Кисляк что-то орал, но я его не слышал — только общий гул арены и собственное учащённое дыхание.

И тут боковым зрением я заметил движение у входа. Алёна вошла, как всегда, с этой своей огромной папкой. За ней, как тень, её подружка. Меня это почему-то бесило ещё больше. Не может сама появиться, обязательно с поддержкой.

Женя, наш защитник, ухмыльнулся, увидев её:

— О, наш дизайнер! Ну сейчас точно что-то огненное принесла!

Парни переглядывались, кто-то коротко смеялся. Они её в общем-то приняли, всегда с радушием принимали все её рисунки. Им нравилось смотреть на свои портреты. Лестно.

Я только усмехнулся в ответ Жене. «Огненное». Ну да, посмотрим. Каждый раз, когда она приходила, у меня внутри заводился какой-то механизм. Ожидание. Сейчас она снова начнёт: робко разложит бумаги, будет говорить тихо, я встряну с какой-нибудь колкостью, она покраснеет или надует щёки, попытается парировать, у неё будет плохо получаться... И так по кругу. Наша игра. Единственное, что скрашивало эту обязаловку с афишами. Хотя в последний раз... она как-то странно отреагировала.

Мы сгрудились в тренерской. Кисляк кивнул ей. Она начала показывать очередные доработки тех самых афиш. Да, стало лучше. Чище. Драйва больше. Парни одобрительно загудели. Я смотрел на линии, на эти её тщательно выверенные мышцы и брызги льда. Технично. Скучно. Уже хотелось зевнуть и сказать что-нибудь про «глянец из спортивного журнала». Я поймал её взгляд — он скользнул по мне быстрее, чем конёк по льду, — и начал готовиться. Сейчас.

И вот она, закончив, положила сверху ещё один лист.

— А это... просто одна идея, которая пришла в голову.

Все наклонились. Я оторвался от стены и сделал шаг вперёд. Что это за хрень?

Первая мысль — детский сад. Каляки-маляки. Потом взгляд зацепился и замер.