Глава 6. Город без предупреждения
Суббота. Выходной день. Солнце светило ярко, обещая тепло. В парке Припяти готовились к открытию аттракционов. Колесо обозрения замерло в ожидании первых посетителей. Карусели, раскрашенные яркими красками, ждали детского смеха.
— Сегодня будет много народу, — сказал парень, протирая сиденья на качелях. — Погода отличная.
Он не знал, что через несколько часов эти аттракционы станут смертельной ловушкой. Что радиация уже осела на металлических поручнях, на деревянных сиденьях, на асфальте вокруг.
В городе играли свадьбу. Молодожёны в белом платье и строгом костюме выходили из загса. Гости бросали цветы и рис. Машины, украшенные лентами и шарами, готовились к традиционному кортежу.
— Горько! Горько! — кричали гости.
Жених целовал невесту, а над ними сияло голубое небо. Никто не видел тёмного облака, всё ещё висевшего над станцией. Никто не чувствовал запаха гари, который ветер нёс в сторону города.
В детских садах дети гуляли на улице. Воспитательницы читали им книжки, лепили куличики в песочницах. Малыши бегали, смеялись, падали, вставали и бежали дальше. Песок прилипал к мокрым ладошкам, к коленкам, к лицам.
— Осторожнее, Машенька, не упади! — кричала нянечка.
Машенька не упала. Она просто вдохнула радиоактивную пыль, которая уже смешалась с весенним воздухом.
В школе №3 шёл выпускной экзамен. Выпускники писали контрольную по математике. Кто-то грыз ручку, кто-то смотрел в окно, мечтая о взрослой жизни. Учительница ходила между рядами, заглядывала в тетради.
— Не спешите, времени достаточно, — говорила она.
Времени действительно было достаточно. У этих детей ещё были часы жизни. Дни. Месяцы. Годы. Но многие из них уже были обречены. Щитовидная железа впитывала радиоактивный йод, который попадёт в организм с молоком, с водой, с воздухом.
На рынке продавали продукты. Молоко от местных коров, мясо, овощи. Хозяйки торговались, выбирали свежее, складывали покупки в сумки. Никто не проверял радиационный фон. Никому и в голову не приходило, что еда может быть смертельной.
— Бери, бери, своё, домашнее, — нахваливала бабушка творог.
Творог был радиоактивным. Через неделю эту бабушку увезут в больницу, но она ещё не знает.
А власти молчали. Городской комитет партии проводил совещания, но решения не принимались. Кто-то звонил в Москву, кто-то ждал указаний, кто-то просто боялся брать на себя ответственность.
— Паника будет хуже радиации, — сказал кто-то в кабинете.
Он ошибся. Паника была бы спасением. Паника заставила бы людей убежать, закрыть окна, не выходить на улицу. А тишина убивала.
В обед на стадионе начался футбольный матч. Местная команда играла с соседями. Трибуны были полны. Мужчины кричали, свистели, пили пиво. Дети бегали вокруг поля, гоняя мяч.
— Давай! Давай! Бей! — орали болельщики.
Мяч летал по полю, игроки бегали, падали, вставали. Радиация оседала на их разгорячённые тела, на мокрые от пота футболки.
К вечеру некоторые почувствовали слабость. Кто-то подумал: перегрелся на солнце. Кто-то: устал за день. Никто не связал своё состояние с тем, что произошло ночью на станции.
— Пойду прилягу, голова что-то разболелась, — говорили люди.
Они ложились спать в своих квартирах, не зная, что эти стены, эти подушки, эти одеяла уже пропитаны невидимым ядом.
Город засыпал. Тихий, спокойный, беззащитный.
А смерть ходила по улицам. Она заглядывала в окна, сидела на скамейках, качалась на детских качелях. Она никуда не спешила. Ей принадлежало всё.