Глава 5. Первые жертвы

Утро 26 апреля в Припяти началось как обычно. Солнце светило, пели птицы, люди шли на работу. Но было что-то странное в воздухе. Какая-то металлическая горечь. Кто-то замечал, кто-то нет.

В детском саду воспитательница вывела детей на прогулку. Малыши бегали по лужам, играли в песочнице. Лужи были радиоактивными, песок — тоже. Но никто не знал.

— Дети, не разбегайтесь! — кричала женщина.

Она не знала, что убивает их. Что каждый час на солнце, каждый вдох приближает болезнь.

Первые симптомы появились к обеду.

В городской больнице начался наплыв пациентов. Люди жаловались на тошноту, головокружение, слабость. У некоторых была рвота, у других горела кожа.

— Что с вами? — спрашивали врачи.

— Не знаю, доктор. Плохо мне. С утра вроде нормально было, а сейчас крутит всего.

Врачи разводили руками. Грипп? Отравление? Пищевая инфекция? Симптомы не совпадали ни с одним известным заболеванием.

В приёмном покое сидел мужчина лет сорока. Он работал на станции, был в ночной смене, но не в четвёртом блоке, а рядом. Он пришёл сам, пешком. Лицо красное, глаза слезятся.

— Тошнит сильно, — сказал он медсестре. — И голова раскалывается.

— Раздевайтесь, я вас посмотрю.

Когда мужчина снял рубашку, медсестра отшатнулась. Кожа на груди и спине была ярко-красной, будто после сильного ожога. Но огня не было. Нечем было обжечься.

— Что это? — прошептала она.

— Не знаю. На работе было жарко. Может, паром обдало?

Паром. Если бы это был просто пар...

В другой палате лежал пожарный. Он кашлял, кашель был сухой и надрывный. Молодой парень, ровесник Правика. Он тоже тушил ту ночь.

— Пить дайте, — хрипел он.

Ему давали воду, но его рвало сразу же. Организм отказывался принимать что-либо.

Врачи работали в бешеном темпе. Ставили капельницы, делали уколы, пытались сбить температуру. Но лекарства не помогали. Болезнь была сильнее.

В соседней комнате сидел главврач. Перед ним лежала телефонная трубка. Он только что звонил в Киев, в министерство.

— У нас что-то странное, — говорил он тихо. — Много людей с симптомами лучевой болезни. Я настаиваю на эвакуации. Вы меня слышите? Я настаиваю!

В трубке молчали. Потом ответили: «Ждите указаний. Никакой паники. Работайте в штатном режиме».

Главврач положил трубку и посмотрел в окно. За окном был город. Тихий, солнечный, спокойный. Дети играли во дворах. Женщины шли с сумками из магазина. Мужчины возвращались с работы.

А в больнице умирали люди. И никто не знал, сколько их будет. И сколько уже обречены.