Глава 4. Огонь, которого не видно

Пожарная часть города Припяти получила сигнал тревоги в 01:28.

— Пожар на ЧАЭС! Четвёртый блок! Вызов принят!

Пожарные, спавшие в казарме, вскочили в считанные секунды. Механики заводили машины, водители надевали краги, командиры получали вводные. Никто не спрашивал, что именно горит. Горит — значит, тушить.

Через несколько минут пожарные расчёты уже мчались по пустым ночным улицам. Сирены выли, но город спал. Кто-то выглядывал в окна, кто-то крестился вслед.

Первыми к станции прибыли бойцы дежурного караула под командованием лейтенанта Правика. Владимир Правик, двадцатитрёхлетний парень, совсем молодой, но уже опытный командир. Он посмотрел на четвёртый блок и на секунду замер.

Такое он видел впервые. Крыши нет. Из пролома бьёт пламя, а над ним — странное свечение. Воздух дрожит от жара.

— Разворачивай рукава! Подавай воду! — скомандовал он.

Пожарные побежали к развалинам. Они не знали, что это не просто огонь. Что графит, разбросанный вокруг, светится от радиации. Что каждый вдох отмеряет им минуты жизни.

— Леха, не стой там! Помогай!

Они тянули шланги, лезли на крышу машинного зала, сбивали пламя. Жар был невыносимый. Каски нагревались, куртки дымились.

Через двадцать минут подоспел караул лейтенанта Кибенка. Виктор Кибенок, тоже молодой, тоже полный сил. Они встретились взглядами с Правиком, кивнули друг другу. Никаких лишних слов. Работать.

— Ребята, осторожнее! — крикнул кто-то из старших. Но что значит «осторожнее», когда вокруг ад?

Пожарные работали на крыше, дышали дымом, стояли в лужах радиоактивной воды. Их форма впитывала смерть. Но они не чувствовали ничего. Ни запаха, ни жжения. Только жар пламени.

А радиация уже проникала в костный мозг. Убивала клетки крови. Разрушала организм изнутри. Без боли. Без звука. Огонь, которого не видно.

К утру пожар удалось локализовать. Основные очаги сбили. Но цена была чудовищной.

Правик, Кибенок и их бойцы вернулись в часть грязные, уставшие. Они пили воду, курили, шутили. Кто-то сказал: «Нормально поработали».

Никто не знал, что они уже мертвецы. Что радиация сделала своё дело. Что через две недели лейтенант Правик будет лежать в московской больнице, облысевший, с чёрной кожей, и смотреть в потолок пустыми глазами.

Они выполнили свой долг. Они спасли станцию от полного уничтожения. Если бы огонь перекинулся на третий блок, катастрофа была бы в десятки раз страшнее.

Но им от этого не легче.