Глава 10. Свинцовое небо

Вертолёты над станцией работали без остановки. С утра до ночи, с ночи до утра. Воздух гудел от рокота двигателей.

Пилоты были лучшими. Отбирали самых опытных, самых смелых. Летать над четвёртым блоком — это не в пилотаж играть. Это смертельный номер.

Задача: сбросить груз в жерло реактора. Мешки с песком, свинцом, доломитом, глиной. Тысячи тонн. Чтобы погасить ядерную реакцию, чтобы прекратить выброс радиации.

Но сбрасывать надо точно. Промахнёшься — мешки упадут мимо, на крышу, разобьются, поднимут радиоактивную пыль. Ещё хуже.

Пилоты снижались до минимума. Вертолёт висел прямо над кратером. Температура в кабине зашкаливала, приборы сходили с ума, стрелки дозиметров уходили за край шкалы.

— Есть контакт! Сброс!

Мешки летели вниз. Вертолёт резко уходил вверх. И сразу — разворот, новый заход.

За день пилоты делали по 10-15 вылетов. За один вылет получали такую дозу, какую обычный человек не получит за всю жизнь.

— Второй пилот у нас сегодня первый раз летал, — рассказывал командир экипажа. — После третьего захода его вырвало прямо в кабине. Не выдержал организм.

Молодого отправили в госпиталь. Через неделю он умер.

Самолёты тоже работали. Ан-2, Ил-76 — обрабатывали территорию специальными реагентами, чтобы связывать радиоактивную пыль. Летали низко, почти над самой землёй.

Техника выходила из строя быстро. Вертолёты после нескольких вылетов становились настолько радиоактивными, что их бросали прямо на площадке. Нельзя было даже близко подойти.

Пилоты шутили мрачно:

— Летаем до последнего. Потом пешком пойдём.

Шутки были невесёлыми. Многие действительно уходили пешком. Точнее, их уносили.

Один из самых известных эпизодов — гибель экипажа Василия Карабана. Их вертолёт Ми-8 зацепился лопастями за кран, стоявший рядом с реактором. Машина рухнула вниз, взорвалась. Все погибли.

Их похоронили на Митинском кладбище в Москве. Могилы накрыли бетонными плитами — чтобы радиация не пошла в землю.

Но другие продолжали летать. Потому что надо. Потому что нельзя остановиться.

Свинцовое небо висело над станцией. Тяжёлое, серое, гудящее. Облака, если они были, окрашивались в странный фиолетовый цвет — от свечения радиоактивного факела.

Внизу, на земле, люди поднимали головы и смотрели вверх. Крестились. Махали руками. Желали удачи.

Пилоты не видели их. Они смотрели только вперёд. На реактор. На цель. На смерть.

Каждый вылет мог стать последним. Но они делали свою работу.

Потому что так надо.