Глава 11. Цена подвига

Прошли месяцы после аварии. Весна сменилась летом, лето — осенью. В Москве, Киеве и других городах в специальных больницах умирали люди. Те, кто первыми приняли удар.

Лейтенант Владимир Правик умер 17 мая. Ему был 21 год.

В последние дни его невозможно было узнать — лицо опухло, кожа почернела и лопалась, волосы выпали. Он мучительно кашлял, задыхался, но сознание сохранял до конца.

— Маму не пускайте, — просил он медсестёр. — Не надо ей на это смотреть.

Мама всё равно пришла. Сидела в коридоре, плакала. В палату не пустили — слишком опасно. Сам больной был источником радиации.

Лейтенант Виктор Кибенок умер через несколько дней после Правика. Та же картина — чёрная кожа, внутреннее кровотечение, отказ органов. Врачи разводили руками: медицина бессильна против таких доз.

Их хоронили на Митинском кладбище в Москве. Гробы — цинковые, запаянные. Сверху — бетонная плита. Чтобы навсегда закрыть радиацию.

За ними ушли другие пожарные. Из тех, кто был на крыше в ту ночь, в живых не осталось почти никого. 28 человек умерли от лучевой болезни в первые недели. Потом ещё десятки — от осложнений.

Но пожарные были только началом.

Ликвидаторы умирали тысячами. Кто-то сразу, кто-то через год, кто-то через пять лет. Рак крови, рак щитовидной железы, лейкозы, лимфомы. Болезни приходили одна за другой, как кредиторы.

Врачи, работавшие в Зоне, говорили: мы не знаем, кто выживет. Организм у всех разный. Один получил огромную дозу — и ничего, живёт до сих пор. Другой поймал чуть-чуть — и через полгода сгорел.

Закономерности не было. Была лотерея. Русская рулетка с радиацией.

Семьи ликвидаторов получали похоронки. Или справки о смерти. Или просто извещения: «Ваш муж (сын, отец) погиб при исполнении служебных обязанностей». К извещению прилагалась медаль. Иногда — орден.

— На что мне орден? — спросила вдова одного пожарного. — Ты его обратно пришей. Мне муж нужен, детей поднимать.

Детей она поднимала одна. Денег не хватало, льготы не работали, чиновники обещали, но не делали. Типичная история. Типичная боль.

В кабинетах высокого начальства подсчитывали ущерб. Считали в рублях, в процентах, в человеко-часах. Считали, сколько потратили на ликвидацию, сколько сэкономили, сколько недополучили.

Цена подвига оказалась высокой. Очень высокой.

Но никто не спрашивал ликвидаторов, готовы ли они платить. Просто взяли и заплатили. Их жизнями.