Яд, розовая пелена и серебряный свет

Зима шестого курса принесла с собой не только холод, но и новую, более изощрённую опасность. После неудавшегося покушения на Дамблдора напряжённость в Хогвартсе достигла предела. Все знали, что Пожиратели проникли в замок, и следующая атака была лишь вопросом времени.

Именно в этой атмосфере всеобщей подозрительности случился инцидент со старой медальоном, который попал в руки Рона Уизли. Отравленное виноградное вино, предназначавшееся, как все позже поняли, самому Дамблдору, едва не стоило Рону жизни. Хаос в госпитальном крыле, бледное, искажённое болью лицо брата — всё это ввергло Астру в состояние ледяного, безмолвного ужаса. Она стояла в стороне, пока Гермиона и Гарри метались вокруг койки, и чувствовала, как её собственная, привычная головная боль сжимается в тугой, ядовитый узел. Это было не просто нападение. Это была демонстрация: никто не в безопасности. Даже здесь, в самом сердце школы.

Но жизнь, упрямая и странная, продолжалась даже на краю пропасти. И пока Рон выздоравливал, его личная жизнь совершила неожиданный кульбит — он погрузился в роман с Лавандой Браун. Их отношения были яркими, громкими, невероятно надоедливыми и, как понимала Астра с первого взгляда, абсолютно фальшивыми. Лаванда висела на Роне, как розовый бантик на грузной сове, а Рон, польщённый вниманием, изображал из себя того, кем не был.

Гермиона, конечно, страдала молча. Астра видела, как её подруга сжимает губы, когда Рон и Лаванда целуются в коридоре, как её глаза темнеют от обиды. Однажды вечером, засидевшись вдвоём в библиотеке, Гермиона не выдержала:
— Он ведёт себя как полный идиот. Эта… эта Лаванда! Она называет его «Вон-Вон»! Это же унизительно!
— Он пытается забыться, — тихо сказала Астра, откладывая книгу по окклюменции. — После отравления, после всей этой… тьмы. Она даёт ему простую, яркую эмоцию. Не самую умную, но простую.
— А я что? — вырвалось у Гермионы, и она тут же покраснела, смутившись своей откровенности.
— Ты — сложная. Ты — реальность. А ему сейчас нужна сказка. Глупая, розовая, но сказка.

Астра пыталась намекнуть Рону, осторожно, без упрёков. Как-то раз, застав его одного (что было редкостью), она сказала:
— Рон, ты уверен, что Лаванда… та самая? Она же, кажется, даже не знает, сколько у тебя братьев и сестёр.
Рон нахмурился, защищаясь.
— Она милая. И она мне нравится. А ты, как и Гермиона, просто зазнайка!
Астра лишь вздохнула. Она не могла заставить его увидеть правду. Это должен был быть его собственный путь.