Грубая поэзия «Кабаньей головы»

«Кабанья голова» была тем местом, куда свет Хогсмида не доходил даже в полдень. Воздух здесь был густым от вековой копоти, дешёвого табака и немытых тел. Светильники, покрытые грязью, отбрасывали жёлтые, дрожащие пятна на стены, испещрённые грубыми рисунками и похабными надписями. Клиентура соответствовала обстановке: несколько мрачных волшебников, похожих на неудавшихся алхимиков, пара бородатых гномов, что-то яростно обсуждавших за карточным столом, и какая-то тёмная личность в капюшоне в самом углу.

Идеальная публика, чтобы раствориться и забыться.

Астра и Гермиона, две слишком чистые и слишком юные фигуры в своих школьных мантиях, привлекли на секунду всеобщее внимание. На них посмотрели с ленивым любопытством, а потом снова уткнулись в свои кружки. Они были здесь никому не интересны. И в этом была своя свобода.

Они забились в самый тёмный угол, заваленный пустыми бочонками. Бармен, старый волшебник с лицом, похожим на сморщенное яблоко, подошёл, не выражая ни малейшего удивления.
— Девчонкам чего? — пробурчал он.
— Две. Крепчайшего, — сказала Астра, и её голос не дрогнул.
Бармен кивнул и через минуту принёс две глиняные кружки с мутной, пахнущей дрожжами и серой жидкостью. Гномий самогон. Топливо для забвения.

Первый глоток обжёг, как кислотой. Гермиона закашлялась, глаза её наполнились слезами. Астра просто сжала зубы, чувствуя, как огненная дорожка спускается по пищеводу и разливается тяжёлым, греющим комком в животе. Хорошо. Очень хорошо.

— За что пьём? — снова спросила Гермиона, вытирая глаза.
Астра посмотрела на свою кружку, потом подняла взгляд на закопчённый потолок.
— За мужчин, — сказала она громко и чётко, так, что их могли бы услышать за соседним столиком, будь там кто-то. Но там никого не было. — За их благородные, верные сердца. За их кристальную честность. За то, как они ценят то, что имеют.

Её голос был полон такой ледяной, отточенной саркастической ярости, что Гермиона вздрогнула. Астра продолжила, уже не обращая внимания ни на кого вокруг:
— За их умение быть рядом, когда нужно. За их красноречивые письма. За их тёплые, заботливые взгляды через всю улицу. За их… их гениальную способность быть занятыми. Настолько занятыми, что забывают, как пахнет дождь на коже любимой женщины.
Она отхлебнула ещё глоток, и на этот раз не поморщилась.
— Давайте выпьем за них. За всех этих… рыцарей. Этих героев. Этих козлищ.