Между жизнью и смертью

Боль была вселенной. Густой, алой, беззвёздной. Она поглотила звуки битвы, крики, заклинания — всё, кроме настойчивого, далёкого голоса, который звал её сквозь плотную пелену небытия.

— Астра! Астра, пожалуйста! Смотри на меня! Держись!

Фред. Его голос был якорем. Единственной нитью, связывающей её с этим миром, где было так холодно и больно. Она хотела дотянуться до него, сказать, что всё в порядке, но тьма накрывала с головой, унося в бездну.

---

Сознание вернулось обрывками. Сначала — стерильный запах зелий и антисептика. Потом — тупая, всепроникающая боль, от которой стон застрял в горле. Астра попыталась открыть глаза, но ей помешали тугой бинт. Она была завёрнута с головы до пят, как мумия, и не могла пошевелиться.

Она услышала приглушённые голоса. Мадам Помфри, строгая и усталая: «...тяжелейшее повреждение органов, множественные переломы, следы тёмной магии... Она чудом выжила». И другой голос, сорванный, полный такой боли и надежды, что у неё внутри всё сжалось.

— Но она выжила. Значит, будет жить. Да?

— Она боец, мистер Уизли. И у неё была причина бороться, — голос мадам Помфри смягчился. — Но процесс будет долгим.

Астра попыталась что-то сказать, но из её пересохшего горла вырвался лишь хриплый, нечленораздельный звук.

Тут же раздался шум отодвигаемого стула, и чья-то тёплая, осторожная рука легла на её бинтованную ладонь.

— Звёздочка? Ты здесь? Со мной?

Она не могла кивнуть, не могла говорить. Она лишь слабо, едва заметно, надавила кончиками пальцев на его ладонь. Я здесь.

Он понял. Она почувствовала, как он вздрогнул от облегчения и прижал её руку к своим губам.

— Всё кончилось, — прошептал он, и его голос дрожал. — Он мёртв. Волан-де-Морт мёртв. Мы победили. Ты спасла меня... а теперь держись. Пожалуйста. Мы с тобой ещё не поженились, помнишь?

Слезы жгли её закрытые глаза. Боль никуда не делась. Она не могла говорить, не могла видеть его лица, израненного усталостью и страхом за неё. Но его рука в её руке, его голос, его обещание — это был новый щит. Против боли, против отчаяния.

Она снова надавила пальцами. Обещаю.

Она была разбита, связана бинтами и болью, но она была жива. А Фред был здесь. И этого пока было достаточно.

Впереди были долгие недели лечения, зелья, которые отвратительно пахнут, и первые мучительные попытки встать. Впереди были слёзы, когда снимут бинты, и она увидит шрамы. Впереди были разговоры — с Дамблдором, с Сириусом, который, наверное, сходит с ума от беспокойства, с друзьями.