Ледяной ветер с севера
Лето наступило, но не принесло покоя. Имя Сириуса Блэка гремело в каждом газетном заголовке, в каждом шёпоте волшебного сообщества. «Убийца на свободе», «Охотится за Гарри Поттером». Для Астры эти слова были не просто сводками новостей. Это был личный ураган, вырвавшийся из-за стен Азкабана и обрушившийся на её хрупкий, построенный на лжи мир.
Нора, обычно такое тёплое убежище, на этот раз казалась пронизанной тревогой. Молли Уизли хваталась за сердце при каждом скрипе половиц, Артур суровел, обсуждая с Дамблдором меры безопасности. А Фред и Джордж… их реакция была иной. Для них Блэк был ещё одним вызовом, опасным приключением, а главное — угрозой их семье и, что важнее Фреду, угрозой Астре. Их хулиганские выходки сменились сосредоточенной, почти воинственной решимостью. Они рыскали по окрестностям с расширителями ушей собственного производства, пытаясь «перехватить вражеские коммуникации».
Астра была на грани. Знание, что её отец — не чудовище из газет, а несправедливо осуждённый человек, рвалось наружу. Но она не могла сказать ни слова. Это подвергло бы опасности и её, и план Дамблдора, и самого Сириуса. Её окклюменция, которой она теперь занималась с отчаянным усердием, подвергалась суровой проверке каждую минуту.
Однажды вечерком, когда грозовые тучи клубились над садом, Астра не выдержала. Она нашла Фреда в его с Джорджем полуразрушенной хижине у края леса, где они хранили свои прототипы.
— Фред, — её голос прозвучал чуть слышно, надтреснуто.
Он тут же отложил в сторону что-то, похожее на карту Мародёров в зачаточном состоянии.
— Звёздочка? Что случилось?
Она не ответила. Просто шагнула вперёд и прижалась к нему, спрятав лицо в его жилете. Дрожь, которую она так тщательно скрывала ото всех, наконец вырвалась наружу. Фред, не задавая вопросов, крепко обнял её, одной рукой прижимая к себе, а другой гладя её непокорные золотистые кудри.
— Всё хорошо, — бормотал он. — Я здесь. Я никуда не отпущу эту сумасшедшую погоду.
Через несколько минут, когда дрожь немного утихла, она заговорила, не отрываясь от его плеча, голос приглушённый тканью:
— Фред… Рон… он что-нибудь… говорил? Про меня? Гарри или Гермионе?
Фред на мгновение замер, затем его объятие стало ещё защитнее.
— Рон? — он фыркнул, но без привычного веселья. — Он только и делает, что трубит о том, как Блэк хочет задушить Гарри его же простынёй. Про тебя — ни звука. Почему? Что он должен был сказать?