Сливочное пиво и хрустальные осколки
Это случилось в библиотеке, вечером, когда длинные тени от полок ложились на столы, как чёрные бархатные ленты. Астра сидела над одним и тем же свитком уже час, но буквы расплывались перед глазами в бессмысленные каракули. Внутри была одна сплошная, сжимающая пустота. И вдруг, без всякой причины, слёзы просто хлынули. Тихие, горячие, неудержимые. Она закрыла лицо руками, но рыдания вырвались наружу — глухие, надрывные, полные такого отчаяния, которого она не позволяла себе даже в самые тёмные ночи.
Рядом сидела Гермиона. Она сначала не поняла, думая, что Астра просто чихает от пыли, но потом увидела, как дрожат её плечи. Не раздумывая, Гермиона обняла её за плечи и отвела в самый дальний, тёмный угол библиотеки, за глобусы и стопки непереплетённых фолиантов.
— Астра, что случилось? Ты ранена? — тревожно зашептала Гермиона.
Астра, всхлипывая, покачала головой. Слова рвались наружу, горькие и неотёсанные.
— Прости… я тут высказываюсь о любви, хотя у тебе… у тебе не лучше, — она вытерла лицо рукавом мантии, оставляя мокрые пятна. — Ты любишь Рона, а он… он не отвечает взаимно. Прости. Но я не могу… не могу больше держать это в себе.
Она снова зарыдала, уже не стесняясь.
— Фред стал… холодным. Может, он разлюбил? Может, я ему надоела со своей тоской, со своими письмами… Может, там, в магазине, появилась кто-то… нормальная. Весёлая. Без этой вечной головной боли и груза прошлого…
Гермиона слушала, и её собственное лицо, обычно такое умное и собранное, исказилось от сочувствия и… понимающей горечи. Она крепче обняла Астру.
— Не извиняйся, — тихо сказала она. — Ты права. У меня бардак. И у тебя бардак. И знаешь что? — В её голосе впервые за много недель прозвучала не рациональность, а чистая, женская ярость. — Может, они все козлы? Может, к чёрту это всё? Пошли. Прямо сейчас. В Хогсмид. Выпьем сливочного пива. Напоремся, как последние… как последние дуры! К чёрту мужчин, к чёрту эту войну и к чёрту любовь, которая только и делает, что болит!
Астра подняла на неё заплаканное, изумлённое лицо. Она никогда не слышала, чтобы Гермиона говорила так.
— Но… как? У нас же нет разрешения…
— Нашли туннель, — бойко сказала Гермиона, и в её глазах блеснул тот самый огонёк, что когда-то толкал её на создание ОД. — Вернее, мне о нём рассказали. От Фреда и Джорджа. Для экстренных случаев. Я думаю, это и есть экстренный случай. Твое сердце разбивается, а моё… моё просто покрывается коркой льда. Пошли. Пока не передумала.