Часть 3 «Дом, мерзкий дом»
Корабль плавно рассекал вязкую стратосферу Тинто, врываясь в перенасыщенное воздушное пространство порта. Гул ионных двигателей сменился низкочастотной вибрацией тормозных дюз.
Ос, чьи пальцы беспрестанно порхали над голографической панелью, монотонно комментировал телеметрию, превращая сложнейший процесс сближения в сухую симфонию цифр и векторов.
Саския застыла в своем кресле на мостике. На ее лице читалась печать изнурительной вахты. Вокруг нее витало ощутимое облако коллективной усталости - команда работала на пределе рефлексов, но дисциплина, выкованная в глубоком космосе, не позволяла никому преждевременно сбросить напряжение.
Когда главный реактор перешел в режим стазиса и характерный вой силовой установки сошел на нет, Ос обернулся. Его взгляд, лишенный профессиональной сосредоточенности, смягчился.
- Посадка завершена, - произнес он, и в тишине мостика этот голос прозвучал почти интимно. Он поймал взгляд Саскии и добавил с едва уловимой иронией: - Дом, милый дом, верно?
Саския не ответила. Вместо этого из ее груди вырвался тяжелый, надломленный вздох. Она почти физически ощутила, как на плечи давит не гравитация планеты, а ледяное предчувствие возвращения в стерильную пустоту своей квартиры.
Капитан поднялся. Его силуэт на мгновение перекрыл свет обзорного экрана.
- Миссия завершена, - его голос, усиленный нейросетью Оса, раскатился по всем палубам судна, от жилых отсеков до машинного отделения. - Команде управления и техническому составу - полная декомпрессия обязанностей. Службе логистики: обеспечить выгрузку на платформу в штатном режиме. После подтверждения приема груза - все свободны.
Слова капитана поставили точку в этой главе, но для Саскии настоящий холод только начинался
***
Саския замерла у подножия массивного трапа, в тени остывающего корпуса корабля. Вокруг нее привычно пульсировала портовая суета: команда, подгоняемая жаждой земных благ, стремительно рассеивалась по транспортным узлам. Она подняла взгляд на панораму Тинто.
Заходящее солнце заливало город тягучим, багряным золотом. Шпили зданий, выстроенные с пугающей геометрической точностью, вонзались в небо, словно лезвия ритуальных кинжалов. Идеальные пропорции, призванные демонстрировать торжество разума над хаосом, вызывали у нее лишь приступ глухого, тошнотворного отвращения. Эта архитектурная безупречность была монументом несвободе. Но выбора не было - этот стерильный рай был её единственным убежищем.