Глава 7. До рассвета

Ночь ещё держала дворец в своих ладонях — тёмных, холодных, унизанных звёздами, которые дрожали в вышине, как огоньки далёких свечей, зажжённых неведомо кем и неведомо для кого.

До рассвета оставалось ещё несколько часов, и мир, казалось, замер в том особенном, глубоком оцепенении, какое бывает только перед самым утром, когда даже ветер затихает, а луна, уже побледневшая и прозрачная, как выцветший шёлк, медленно сползает к горизонту, уступая место грядущему солнцу. Дворец Чанчхун спал — спали слуги в своих каморках, спали придворные в мягких постелях, спали младшие принцы, и только где-то в восточном крыле, в покоях старшей принцессы, горел одинокий огонёк масляной лампы.

На-хи не могла уснуть.

Она лежала с открытыми глазами, глядя в темноту, и прислушивалась к тишине — к той самой тишине, которая весь вечер казалась ей какой-то неправильной, напряжённой, словно дворец затаил дыхание и ждал чего-то, чему ещё не было названия. Сон не шёл уже несколько часов, и она знала, что он уже не придёт — слишком много мыслей крутилось в голове, слишком много обрывков тревоги, которые она не могла собрать в единую картину, как не может собрать рассыпанные бусины тот, у кого дрожат руки.

Вечером, когда она возвращалась из библиотеки в свои покои, дворец был охвачен какой-то непонятной, лихорадочной суетой. Слуги пробегали мимо неё с бледными, испуганными лицами, и она слышала, как они перешёптываются, обмениваясь обрывками фраз — быстрыми, сбивчивыми, полными страха, который они не успевали или не умели скрыть. «В архивах...» — донеслось до неё, когда она проходила мимо двух служанок, прижавшихся к стене. «...нашли...» — услышала она из-за угла, где столпились трое стражников, и их голоса звучали глухо, как из-под воды. «...мёртв...» — прошелестело где-то за спиной, и это слово ударило её, как пощёчина, заставив замереть посреди галереи.