Глава 5. Родительский день
Дворец Чанчхун проснулся рано.
Ещё до рассвета, когда небо над Драконьими горами только начинало сереть, а звёзды ещё дрожали в вышине, не решаясь погаснуть, слуги уже сновали по коридорам. Их шаги — быстрые, но приглушённые, чтобы не потревожить спящих, — сливались в единый ритм, похожий на биение огромного сердца. Они несли охапки живых цветов: хризантемы, белые и жёлтые, как маленькие солнца; связки сосновых веток, перевитых шёлковыми лентами; бумажные фонарики — круглые, как луны, — которые предстояло развесить вдоль всех галерей и переходов.
В воздухе стоял густой, праздничный запах. Хвоя — её принесли из Восточного сада ещё затемно, и теперь её смолистый дух смешивался с ароматом рисовых сладостей, которые пекли на дворцовой кухне с полуночи. Мандарины, разложенные на серебряных блюдах в главном зале, испускали тонкий цитрусовый аромат, напоминавший о солнце даже в самые тёмные дни. И ещё что-то — едва уловимое, как дрожь на поверхности воды. Ожидание.
Родительский день был одним из главных праздников в имперском календаре. В этот день младшие выказывали почтение старшим — родителям, наставникам, покровителям, — а старшие одаривали младших подарками в знак заботы и защиты. Это был день, когда стирались границы между кровной роднёй и обретённой семьёй. Когда каждый, кто был под чьим-то крылом, мог почувствовать тепло этого крыла.
Но сегодня под праздничной оболочкой пряталась тревога. Сонхун не вернулся. Прошёл уже двадцать один день — три недели — с тех пор, как он ускакал в туман на восточную дорогу. До начала церемонии оставались считанные часы, а восточная дорога была пуста.
Братья улыбались, но улыбки выходили натянутыми, как шёлк на барабане, готовый лопнуть от одного неверного прикосновения. Император держался — он всегда держался, — но его взгляд то и дело уходил к окну, выходящему на восточную дорогу, и слуги шептались, что сегодня утром он не притронулся к завтраку. Ни-Ки не находил себе места и с самого рассвета крутился у главных ворот, делая вид, что просто вышел подышать воздухом, хотя все знали — он караулит.
На-хи с самого утра была в покоях старшей принцессы. Юнха, как супруга наследного принца, отвечала за значительную часть украшений и рассадку гостей, и работы хватало на четверых, а то и на пятерых. Но Юнха не любила суеты — она предпочитала делать всё спокойно, размеренно, с тем особым изяществом, которое было свойственно ей одной. И На-хи была её правой рукой.