Глава 15. Крах

Аурель потерял счет часам. Хотя не спал, кажется, всего сутки. Не сомкнул глаз и на пару минут, не прикорнул на беломраморном плече... Не успел.

Не имеет значения, который час, когда врываешься в бордель — в дверях чуть не сталкиваешься со странным человеческим существом в накрахмаленном лекарском воротничке с саквояжем в руках — в поисках инкуба-владельца. В поисках того единственного, кто как-то сможет отвлечь и в чем-то понять. В поисках Фаэ.

Во внутренние покои известен путь. Распахнувшего портьеры гостя хозяин встречает удивленно-невозмутимой улыбкой, сидя на смятой постели в небрежно наброшенных шелках.

— Аур! — начинает бодро. — Знал бы, что ты так спешишь... — осекается.

Замечает наконец, как взвинчен, как наэлектризован посетитель. И Аурель замечает — что не может подать голоса без риска срыва. Что в горле застряла слеза.

— Фаэ... я...

Фаэрон серьезнеет, поплотнее запахивает ворот. Садится ровно.

— Что стряслось? — Вслед за шипящим полушепотом светлоглазый взгляд обшаривает тело щекоткой. Аурель почти чувствует искры. Пощипывание. Или это щиплет в глазах?

Не получается даже вспомнить, на месте ли линзы.

— Ангел мой, не томи! — Привычная игривость не скрывает искреннего нетерпения, когда Фаэ подается вперед. Протягивает зачем-то руку...

Рукопожатие вместо приветствия — древний обычай. Неуместное всплывает в памяти. Чтобы не всплыло ещё более неуместное, Аурель не станет скрывать.

— Больше не ангел. — Тихим шелестом, одними губами. Онемением на языке.

Эти губы недавно ещё целовали... Этот язык...

— Почему это? — Возмущение Фаэ тщетно скребется в сознание, лишь создавая фон... — Что за чушь! Ни за что не поверю, что за пару часов после церемонии успели провести гормональный анализ. Я же видел тебя среди сонма, Аур!

Создавая фон — для вспышек воспоминаний — не вызывает удивления, что на церемонии Фаэ всё-таки был. Видел.

Ох, видел бы он!.. Нет. Лучше нет.

— Да и не понижают состоявшегося айдола... — Фаэ упорно продолжает бормотать, не подавая виду, что заметил его оглушенность. Пытается достучаться — тихо и веско: — Так в чём дело?

Привлечь внимание получается прикосновением — ненавязчиво-дружеским. К плечу. Фаэрон осторожно берет Ауреля под руку и подводит к кушетке. Вцепившись в резной подлокотник, Аурель удерживается в реальности. Но получается плохо. С трудом.

Больше чувствуется скольжение — словно от атласных подушек под поясницей, словно от свободы падения. На дно?

Дно удачно вписывается в две фразы — так, что можно, от него оттолкнувшись, отчеканить: