Глава 13. Зрелища и иллюзии
Терпел ли Кай тогда?
Фаэ старается не вспоминать, не думать больше о тех уроках. Не вспоминать и не думать, позволяя себе только изредка горько радоваться, что до главного они не дошли.
Но образы атакуют неотступно. Невозможно даже отвлечься как следует ни с одной из девиц! Сразу вспоминаются — влажный взгляд сверху вниз, увлеченные движения, растрепанная макушка... Ни одна из пташек, правда, не позволяет себе такой неаккуратной прически.
Ни одной из холеных красавиц борделя не заменить — неуверенных ласк, невинности первого раза. Всего того, что безвозвратно отдал, приобрел и утратил со своим демоном Кай.
— Сегодня... моя очередь? — спрашивал он серьезно и нервно облизывал губы.
В каморке чернокнижника по обыкновению теплилась единственная свеча. Инкуб восседал на порочном ложе — тесной кушетке со скудным холщовым бельем.
— Вернешь должок, — подмигивал он. — Если ты, конечно, не против.
Странно было, должно быть, слушать слова о согласии от ожидающего визитера, который к тому же полностью обнажен. Который ожидает настолько нетерпеливо, что позволяет себе поглаживать тренировочный агрегат рукой, доводя отчетливость нетерпения до крайности.
— Фаэ. — Усмешка не скрывала ни неловкости, ни робкого негодования. Но какого-либо неприятия, отторжения Фаэрон точно не замечал! — Я сделаю всё, что нужно, просто... Ну, может не получиться с первого раза...
Фаэ замечал румянец — даже в свете свечи. Замечал по голосу — неуверенность и готовность. Хотел бы приписать некий азарт... Но сейчас не хочет обманываться.
А тогда просто хотел преодолеть юношескую зажатость. Хотел — ощутить своей плотью мягкость нецелованных губ.
Хотел смотреть, как Кай деловито опускается на колени, заправляет волосы за уши.
— Всё у тебя получится. Если что, я помогу.
И помогал — убирать непослушные пряди. Направлял — неуверенность движений твердой рукой.
— Примерься пока. Глубоко сразу не нужно. Знаешь же, самые чувствительные места...
Голос дрогнул. Подсказку смело ненадобностью. Потому что, где находятся чувствительные места, половозрелый отрок, конечно же, знал. И прекрасно сумел воспользоваться! Скользил языком по головке, а кареглазым взглядом по инкубьей душе. Взгляд из позы подчинения часто выглядит до крайности лукавым!
Так казалось. Обманулся? Приписал заложнику возвышенной мечты свои прихоти?
Будто принимает в себя с готовностью. Будто с явным увлечением помогает себе рукой. Трогает, совсем не стесняясь. Засасывает без малейшего отвращения. Хотя, казалось бы...