6. Кошки-мышки

Кэтрин не спала всю ночь.

Не потому, что боялась — хотя страх, липкий и холодный, сидел где-то глубоко в груди, свернувшись клубком. И не потому, что место было неудобным — постель из мха и шкур оказалась удивительно мягкой, а тихий шелест ветра в ветвях за окном действовал убаюкивающе.

Она не спала, потому что думала.

В голове крутились слова Питера Пэна. «Ты — человек, который выбирает». «Я хочу, чтобы ты выбрала меня». «Ты — моя гостья, а не пленница».

Его гостья. В комнате, которая была красивой клеткой. Без замков, без решеток, без цепей. Только слово, данное вечным мальчиком, который, как она знала, никогда не держал своих обещаний. И она не собиралась верить ни единому его слову.

Кэтрин встала с постели, когда первые лучи — не солнца, того, настоящего, а того призрачного, Нетландского света, что струился сквозь листву, — начали пробиваться в комнату. Она подошла к окну, выглянула наружу.

Башня, в которой ее держали, была высокой — выше самых высоких деревьев вокруг. Внизу виднелся лагерь Потерянных: хижины, разбросанные по поляне, кострища, веревочные лестницы, качели, сплетенные из лиан, и мальчишки. Десятки мальчишек — разных возрастов, от малышей, которые едва научились ходить, до подростков, почти взрослых. Они бегали, играли, сражались деревянными мечами, смеялись, спорили.

Кэтрин знала, что за этой веселой картинкой скрывается жестокость. Она видела тех двоих, Феликса и Тоби, которых Пэн выбросил, как ненужные игрушки. Она не сомневалась, что с ней поступят так же, как только она перестанет быть полезной.

Она отошла от окна, оглядела комнату. Кроме постели, в ней стоял грубо сколоченный стол, на столе — кувшин с водой и тарелка с фруктами. В углу висела одежда — не та, в которой она пришла, а новая, сшитая из мягкой кожи и легкой ткани.

Кэтрин поморщилась. Она не хотела надевать то, что приготовил для нее враг. Но ее собственное платье было грязным, измятым и порванным в нескольких местах — следы побега из клетки, бегства через лес, падений и царапин.

Выбора не было. Она переоделась, стараясь не думать о том, чьи руки создали эту одежду.

Она вышла в коридор.

Тот был узким, деревянным, с полом, который слегка пружинил под ногами. Стены — из живых ветвей, переплетенных так искусно, что не видно было ни одного гвоздя. Свет проникал сквозь щели, создавая причудливый, кружевной узор на полу.