10. Точка невозврата

‼️ Интересно,что вы думаете на счет этого фанфика? Поделитесь в комментариях,интересно почитать‼️

Прошло две недели. Или три. Или месяц. Кэтрин перестала считать дни после того, как перестала спать по ночам. Сон не приходил — или приходил, но приносил с собой кошмары: сердце Томаса в окровавленной руке Питера, его пустые глаза, обращенные к небу, холодная вода, смыкающаяся над головой, и зеленый свет, вырывающий ее из спасительной темноты.

Она существовала. Не жила — существовала. Ела, когда приносили еду. Отвечала, когда с ней заговаривали. Сидела у костра и смотрела на огонь, не видя ни пламени, ни искр, ни мальчишек, которые поглядывали на нее с опаской и любопытством.

Потерянные мальчишки привыкли к ней. Нет, не привыкли — приняли как данность. Ту, которая пришла и осталась. Ту, из-за которой Питер стал другим — более жестоким, более непредсказуемым. Ту, которую нельзя трогать. Нельзя обижать. Нельзя даже смотреть на нее слишком долго, потому что Питер видел все.

Он следил за ней постоянно. Не прикасался — после того дня, когда утопил русалок в страхе, он держал дистанцию. Но Кэтрин чувствовала его взгляд на затылке, когда сидела у костра. Чувствовала его дыхание за дверью, когда лежала без сна в своей комнате. Чувствовала его присутствие везде и всегда.

Она устала.

Не физически — хотя тело ныло от постоянного напряжения, а под глазами залегли темные круги. Не морально — хотя каждый день здесь был маленькой смертью. Она устала от бессмысленности. От отсутствия выхода. От того, что ее жизнь превратилась в ожидание — чего? Спасения? Смерти? Чуда?

Отец не возвращался. Корабль не появлялся на горизонте. Кэтрин иногда забиралась на крышу самой высокой хижины и смотрела вдаль, на море, надеясь увидеть черные паруса. Но море было пустым. Бесконечным. Равнодушным.

"Он бросил тебя", — шептал внутренний голос. "Он уплыл и не вернется. Ты одна. Ты всегда была одна".

Кэтрин знала, что это неправда. Знала, что отец ищет способ вернуться. Знала, что Эмма, Реджина, все они что-то придумывают. Но знание не согревало. Знание не спасало от холода, который пробирал до костей каждую ночь.

Она стала раздражительной. Грубой. На слова Питера отвечала односложно или не отвечала вовсе. На его попытки прикоснуться — отстранялась. На его подарки — смотрела с таким презрением, что он однажды разбил тарелку об стену и ушел, хлопнув дверью.

— Ты меняешься, — сказал он на пятнадцатый день (или двадцатый? Кэтрин сбилась со счета).

— Не в лучшую сторону.