Глава 7
На часах давно перевалило за полночь. Тишина в доме висела глухим, вязким покровом. Девушка так и не появилась на ужин, не удосужилась даже показаться в дверях, как будто нарочно игнорировала всё, что происходило в этом доме. Меред лишь молча сжал губы, глядя на холодную тарелку, что давно остыла на краю стола, и тяжело вздохнул, уходя к себе.
Он даже не злился - усталость затмила всё. День выдался тяжёлым, слишком даже по его меркам. Всё, что он проворачивал последние недели с командой сделки, встречи, контракты, конфликты, всё это выжало его до предела. Но сегодня было иначе. Сегодня ему впервые за долгое время было трудно говорить даже с близкими по делу людьми. Он чувствовал это... тусклый гул в голове, напряжённые мышцы шеи, затаённую злость, и раздражение, которое всё чаще стало давать о себе знать.
Каким бы он ни был - мафиози, делец, человек с властью, с деньгами, с тенью за спиной - он оставался при своих принципах. Неписаных, но святых для него. Принципов, от которых он не собирался отступать, даже если весь мир бы повернулся к нему спиной.
Спросите, что за принципы? Они просты. Не прикасаться к женщинам и детям. Никогда. Даже если ты в аду, оставайся человеком. Это было в нём с юности, словно выжжено на сердце. Да, бывало, что некоторые женщины сами нарывались, переходили черту и получали по заслугам. Но даже тогда он чувствовал внутреннюю тяжесть. Он не был монстром, он был человеком. Сильным, жёстким, но не жестоким.
А дети... Чёрт бы побрал этих глупцов, которые втягивали собственных детей в грязь, а потом думали, что их ошибки останутся без последствий. Если бы хоть один ребёнок погиб от его руки он бы не простил себе этого никогда. Убивать детей за долги отцов это было отвратительно, низко, подло. Он ненавидел, когда сталкивался с такими ситуациями.
И сейчас, в эту полночную тишину, он чувствовал, как это всё внутри него перемешалось в один огромный клубок раздражения и усталости. Он был не железный. Ему надоело. Надоело вытягивать этот бизнес на себе. Надоело разруливать конфликты. Надоело даже смотреть на лица некоторых подчинённых, которые не могли отличить честь от подлости.
Но больше всего его раздражала она. Та самая девчонка, которая с каждым днём выводила его из себя всё сильнее. Маленькая, дерзкая, упрямая. Как заноза под кожей. Он хотел быть к ней мягким. Хотел быть настоящим крёстным отцом, заботливым и надёжным. Но чем больше он пытался говорить с ней спокойно тем больше она будто нарочно бросала ему вызов.