Глава 8
День не предвещал беды. На первый взгляд всё было тихо, и девушка сидела в своей комнате, будто бы даже не дышала. Все вокруг казалось мёртвым и застылым, словно мир замер в ожидании чего-то неизбежного. Но внутри её, в её сознании, бушевала буря.
Воспоминания о ночи яркие, тяжёлые накатывали волнами, как тёмные облака, готовые затмить солнце. Сердце её учащённо билось, и она едва могла сосредоточиться на том, чтобы просто дышать. Каждый звук, каждая тень, даже малейшее движение, напоминали ей тот кошмар, тот ад, что обрушился на неё. Воспоминания о вой сигнализации, о взрыве стекла, о страшных звуках выстрелов. В её голове продолжали крутиться картины ночи, и эти воспоминания, как непрерывная вереница, поглощали её, заставляя сердце сжиматься.
И что хуже всего она не могла избавиться от чувства, что всё ещё не окончено, что они не выбрались из того ада. Паника снова начинала подниматься в груди, страх, который не отпустил её. Тело, когда-то привычно послушное, теперь тряслось, не в силах остановить дрожь. Она не могла понять, где заканчивается её разум, и где начинается этот мучительный кошмар.
Вспоминалась ночь. Не эта, а та. Меред, без усталости, без жалости, как будто это была его судьба защищать, сражаться, убивать. Он уложил её спать, но его лицо было тяжёлым и измождённым, не спавшим. Он ходил по дому, осматривая последствия того, что натворила группа людей, разрушившая всё, что могло быть спокойным. Заметил всё каждую царапину, каждый след крови, каждый обломок. И то, что было важно для него, это не было концом. Это было только продолжением. Работа не закончена.
Девушка могла только лежать в темноте, пытаясь не видеть ужаса, что был снаружи. Но даже её сон не был стабильным. Он постоянно прерывался, когда она выходила в коридор, чувствуя, что она не должна быть одна. Но каждый раз, видя кровь, она отступала назад, чувствуя, как её сердце сжимается в панике. Этот ужас не отпускал её.
Каждый её шаг в сторону Мереда был окутан страхом. Она знала, что должна быть сильной, что не может позволить себе слабость, но её душа разрывалась от этого внутреннего противоречия. Она не была готова к этой реальности, не была готова стать частью этой крови и насилия. В отличие от него, она не умела с этим справляться.
Последняя фраза, которую она услышала от Мереда, когда решилась всё-таки выйти, эхом отозвалась в её памяти:
— Ещё раз увижу тебя вне комнаты до утра — ты будешь лежать точно так же, как тот парень.