Вопросы этичного содержания

Ицаин и Ароа кричали друг на друга. Ицаин твердил, что Ароа — дура, потому что сломала наш единственный источник информации об этом месте. Ароа отвечала, что если этот источник информации скажет еще хоть что-то, она этому источнику информации оторвет голову, а за ним и самому Ицаину.

Женщина с лиловыми волосами — или чем бы это ни являлось — лежало рядом.

Я осмотрел ее ближе: ни пульса, ни дыхания. Температура — чуть холоднее воздуха. Кожа — если это кожа — твердая, как камень. Никаких признаков жизни — но и в том, что она мертва, я сомневался. Чтобы умереть, надо для начала быть живым...

Айхас молчала. Она сидела на земле, поодаль от остальных, прислонившись к дереву и обхватив голову руками. Даже столкнуться с насекомыми ее уже не так пугало.

Я подошел к ней.

— Пока мы не узнаем обратное, — сказал я, садясь рядом, — мы будем считать, что они живы.

— "Узнаем обратное?!"

Я осторожно похлопал ее по плечу.

— Не узнаем, — заверил я. — То есть...

Она обвела взглядом меня и все еще ссорящихся Ицаина и Ароа.

— Тут только люди, — заметила она. — Все, которые были на корабле... Если мы выжили, они-то уж точно... даже Эхья.

— Не все, — заметил я. — Еще Тик...

— Какой он человек? — фыркнула Айхас. — В нем железа больше, чем мяса...

А это имело смысл. Что, если нас отбирали по видовому признаку — и Тика отфильтровали как — меня даже внутренне передернуло от формулировки — "дефектный" образец?..

Спустя двадцать две минуты Ицаин и Ароа устали спорить. Ароа предложила осмотреть местность, и Ицаин похвалил ее за первую в ее жизни хорошую идею.

Мы держались в десяти метрах друг от друга, чтобы не теряться из виду. Нас было трое: Айхас осталась где была.

Ицаин и Ароа то и дело забирались на самые высокие деревья и искали хоть что-то — грань, строения, аномалии... Ароа отметила, что некоторые деревья слишком похожи друг на друга. Но лес простирался до самого горизонта — если это был горизонт. Я тоже попытался забраться и посмотреть сам, но Ароа заявила, что лишних двенадцати часов у нас нет, и что смотреть на мои попытки больно, и мне оставалось только согласиться.

Через несколько минут мы оказались на той же поляне, где пришли в себя. Айхас и женщины с лиловыми волосами тут уже не было.

— Мы не ходим кругами, — сказала Ароа. — Посмотрите вон на тот куст.

Все в нем — от структуры веток до последнего листика — полностью повторяло тот, который мы миновали пятнадцать метров назад.

Я подошел к нему и сломал ветку. Потом вернулся на пятнадцать метров назад и проверил — все ветки у того были целые. Теперь они различались.

Нет, погодите-ка...

Я позвал Ицаина и Ароа. На их глазах — без моего участия — ветка медленно надломилась.

Ицаин пнул куст.

Ароа рванула к тому, на поляне, и восхищенно сообщила:

— Прикиньте — трясется!

Мы исследовали поляну. Там, где сидела Айхас, трава была примята. Там, где лежала женщина — тоже. И на участке рядом с ней... ну конечно же. Айхас не оставит в покое потенциально полезные технологии.

Мы насчитали сто пятидесят шесть вариаций абсолютно одинаковой флоры — могло быть больше. Фауны мы не обнаружили. Птицы пели, но увидеть мы их не могли, как ни пытались. Задержка воздействия между копиями зависела от расстояния. Мы даже смогли выявить примерную формулу.

— Похоже, это искусственная среда, — сказал Ицаин, когда мы возвращались, и Ароа разразилась хохотом.

— Как же это к тебе пришло? Откуда такие выводы? Как ты догадался? Не зря наши родители платят за лучшее геномное редактирование — такой гениальный мозг, как у тебя, точно этого стоит! — она постучала по его лбу. — Конечно, блядь, искусственная! Вопрос в том, как нам, блядь, эту среду покинуть!

Когда мы вернулись, оказалось, что Айхас уже разобрала женщину на детали. Половину она запихивала в мешки, сделанные из оторванных рукавов и штанин ее собственного комбинезона.

Нос и веки у Айхас чуть припухли. При Ицаине и Ароа плакать она боялась, чтобы не испортить впечатление. Видимо, теперь, раз мы тут застряли вместе, она будет скрывать свое состояние с удвоенной силой.

— Ну и кто тут дура? — Ароа повернулась к Ицаину.

— Я все наши жопы спасаю! — возмутилась Айхас. — Кто знает, что там с грузом, а за эти чипы можно будет отбить хотя бы часть цены — как мы выберемся. А что вы хотели? Расспросить ее, как человека? У нее для этого слишком примитивная программа!

— У тебя для этого слишком примитивная программа! — буркнул Ицаин. Мы с Ароа переглянулись и прыснули со смеху.

— Тебе что, опять три? — не унималась Ароа. Айхас тоже решила не отставать от всеобщего веселья. Только Ицаин молча смотрел на нас исподлобья.

Айхас резко посерьезнела и тут же заискивающе улыбнулась.

— Вы, наверное, хотите узнать, что я выяснила?

Как оказалось, в теле искусственной женщины были пси-сенсоры.

Понятно, почему Айхас плакала. То есть, даже без постоянных напоминаний о Шакту ей хватало причин — но теперь я удивлялся, как ей удается сохранять иллюзию спокойствия. Я подавил желание сразу обнять ее — потому что ей бы, скорее всего, было неловко.

Конфигурация пси-сенсоров оказалась неизвестна ни Айхас, ни мне, ни даже Ароа. В Альянсе пси-технологии довольно просты. Они не могут читать мысли или программировать человека на сложные действия. Только вкладывать кратковременные эмоции, галлюцинации — или защищать от воздействия.

Но эти, по версии Айхас, выяснили язык, на котором мы говорим.

Ей удалось запустить их отдельно. Пока нас не было, она обнаружила, что все это место — в радиусе минимум ста метров — начинено пси-супрессорами. Сенсорам "женщины" они не мешали: частоты были разные. Пси-супрессоры подавляли что-то другое.

Мы решили найти хотя бы один и выяснить, что.

Стемнело резко. Небо, видимо, тоже было искусственное.

Ицаин и Ароа раскапывали импровизированными лопатами из оставшихся деталей место, которое показала Айхас. Меня они прогнали, потому что я, дескать, буду их только задерживать, потому что я слабее.

— Вот и вся дружба, — делано надулся я. — Два года в сниженной гравитации — и я больше вам не нужен!

— А ты продолжай оправдываться, — фыркнула Ароа.

Айхас развела костер с помощью электрического разряда и пыталась собрать более сфокусированный источник света. Я хотел было сказать, что Инхо неплохо видят в темноте, но промолчал. Она-то не Инхо. Мне не нравилось ощущать себя бесполезным; вряд ли понравится и ей.

— Ты как?

Она уронила руки на колени и сгорбилась.

— Можно обнять?.. — спросил я.

Она кивнула и предусмотрительно отложила недособранный фонарь в сторону. А потом уткнулась мне в плечо и беззвучно разрыдалась.

Я и сам почувствовал, как слезы собираются в глазах.

— Все же будет хорошо?.. — спросила она. — Скажи, что все будет хорошо!

— Все будет хорошо! — заверил я и сам разрыдался.

— Ты сам-то в это... веришь?

— Конечно! Потому что если нет, то как... Зачем?..

—Шакту же... Она же всех спасет, правда?

— Обязательно! И Тика... И Эхья...

— И слитки шакота!

Я рассмеялся сквозь слезы.

— Их в первую очередь. Там же Тик! Он же ничему... ничему не позволит с ними случиться!

Небо зашевелилось. Я проморгался и вытер слезы.

Мне не показалось. Айхас тоже заметила: даже без ночного зрения ясно, что звезды что-то закрывает.

Это что-то подхватило Ицаина, обвивая вокруг груди и ног. Он тщетно пытался вырываться. Мы с Ароа кинулись к нему. Айхас прижалась к земле.

Ароа была следующей. Я не успел даже добежать — да и если бы успел, что я собирался сделать?

Позади меня выстрелили энергетическим разрядом. Айхас. Она целилась в небо, по основаниям... щупалец, которые поднимали Ицаина и Ароа. Кажется, она попала по одному из них, но оно даже не дрогнуло.

Небо раскрылось. В зияющую черную щель подняли сначала Ицаина — он все еще вырывался — а потом Ароа. Она не двигалась и просто смотрела в открывшуюся пустоту...

Щупальца исчезли. Искусственные звезды снова светили, как будто ничего не произошло. Я остался стоять, не в силах отвести взгляда от того места, где исчезли мои друзья.

Я услышал, как Айхас поднимается.

— Что это, блядь, такое? — дрожащим голосом спросила она.

В конце концов мы продолжили откапывать пси-супрессор. Пожалуй, нам обоим нужно было заняться хоть чем-то, что давало иллюзию контроля.

Я все больше ощущал беспомощность. У нас нет никакого влияния на судьбу наших друзей. Где они, живы ли и выживут ли — все зависит от этих темных щупалец. От тех, кто построили этот искусственный лес...

Конечно, даже если у нас есть самый мелкий шанс что-то сделать — лучше им воспользоваться. Но каков этот шанс?

Я надеялся, что Айхас не поймет, о чем я думаю. Ей и так достаточно переживаний...

В конце концов, если мы ни на что не влияем, от наших попыток хуже не станет.

— Интересный паттерн, — сказала Айхас, светя своим фонариком на свежевскрытый пси-супрессор. — Ты же знаешь, как обычные устроены?

Я кивнул.

— Я вижу. У этого — более плотный...

— Как будто он настроен подавлять пси-активность ненаправленной среды. Не отдельных источников...

— Там что — псионический воздух? — усмехнулся я.

Когда небо разверзлось второй раз, а щупальце потянулось ко мне, я даже обрадовался.

— Все в порядке, — заверил я Айхас. — Может быть, мы хоть так выясним, чего они хотят.

— Я не хочу знать, чего они хотят! Я хочу убраться отсюда нахуй!

— Я тоже!

Щупальце обхватило меня — плотно, но не настолько, чтобы было тяжело дышать. Другое подперло мои ноги — видимо, чтобы не болтались. Я не сопротивлялся.

Айхас смотрела на меня с земли.

— Удачи... — неуверенно пробормотала она.

— Мы обязательно за тобой вернемся! — прокричал я, уже поднимаясь к небу.

И когда оно почти закрылось, я увидел другое щупальце, тянущееся по земле к Айхас.

— Стойте! — закричал я. — Что вы с ней собираетесь делать?

Впрочем... Я, наверное, сейчас это и узнаю.

Я попытался рассмотреть то, что меня держало. Это оказалось почти невозможно. Словно разглядывать человека, который использует пси-генератор, чтобы отвлечь от своей внешности. Я вспомнил Исто Охотника, и зубы заныли... Так. Надо сосредоточиться.

Я посмотрел куда-то вперед, в источник щупалец...

— Послушайте... Вы понимаете меня?

Существо смотрело в ответ туманной мглой.

Я заметил, что мы двигались. Это, впрочем, единственное, что я мог сказать: окружение рассматривать было настолько же сложно. Мы под открытым небом? Или нет, это, кажется, огни... города? Потолка? Зданий?

Какие-то ветвистые структуры... Существа, подобные тому, что несло меня. Никаких деталей. Направление... нет, тоже невозможно отследить. Я даже не мог понять, двигался ли я спиной вперед, или боком, или существо несло меня позади себя...

— Послушайте, — снова начал я. — Мы попали в пространственную аномалию... Со мной было еще четыре человека, одна эхха и одни хиано... И один из людей — киборг, у него искусственных органов больше, чем своих... И если совсем точно, то мы и не люди, то есть, мы не с Земли, если вы знаете про Землю, и если мы во Внешнем Космосе — если вы знаете и про него тоже...

Из мглы вытянулось еще одно щупальце и коснулось кончика моего носа.

Мы пришли. Я не знал, куда — но мы остановились.

Наконец взгляд за что-то зацепился. Где-то внизу — как ящик без крышки — была комната. По-своему даже уютная, особенно на фоне мглы вокруг. Кровать, тумбочка, шкаф, зеркало, окна... снаружи стены, впрочем, были глухие.

Щупальце усадило меня сразу на кровать — и исчезло.

— Стой! — беспомощно крикнул я. — Нам надо поговорить!

Через несколько минут оно вернулось — и поставило на прикроватную тумбочку поднос. На нем была миска супа и блюдце с бутербродами. Как мило...

И я сразу же понял, насколько, оказывается, я голоден.

Надо мной откуда-то выдвинулся потолок. Существо накрывало меня крышкой...

— Стой! Не надо закрывать! Надо поговорить! Стой!!! — истошно закричал я.

Существо остановилось.

Щупальце спустило что-то мне... лист бумаги. Ну хоть что-то. Все-таки понимает?

На листе бумаги был рисунок... я — сверху, маленький и кричащий... я невольно улыбнулся. Существо нарисовало мне огромные глаза и огромный раскрытый рот. Даже как-то мило.

Я обвел взглядом комнату... может, что-то есть в тумбочке? Как удачно! Карандаши. Прямо как из музея на Тверди, только эти выглядят новыми...

Рисовать карандашами на бумаге мне еще не доводилось, но я старался как мог. Я изобразил всех — Тика, Айхас, остальных... потом подумал и нарисовал наш корабль, и аномалию. И прежде, чем щупальце снова покинуло меня через потолок, я дал ему лист бумаги.

Существо ушло... хотелось верить, что оно хоть что-то поняло. Потолок у меня остался приоткрытым.

Пожалуй, можно и поесть...

Ингредиенты мне были незнакомы, но я не учуял ничего несъедобного. От супа шел приятный аромат — что-то немного от интукского перца и масла нери...

Только когда я закончил с последним бутербродом, я вспомнил.

Тик и Айхас зависят от фаниана... знают ли эти существа, что это такое? Что он нужен некоторым людям? Может, они умеют его синтезировать?

Я снова поискал в тумбочке — конечно же, вот и бумага...

Я нарисовал молекулы и структуру фаниана во всех разворотах и вариантах, какие вспомнил. Я изрисовал с десяток листов, пытаясь передать настолько полную информацию о его действии, насколько это было возможно с помощью рисунков. Нарисовал Тика и Айхас...

Потом задумался. Может быть, не стоит давать этому существу какую-то информацию... или, может быть, оно как-то не так интерпретирует мои рисунки и схемы...

Но все-таки, когда существо вернулось — чтобы заботливо убрать пустую посуду — я дал ему все изрисованные листы.

Я не знаю, чего оно хочет... но оно не ощущается злонамеренным. Может быть, оно — ключ к нашей свободе...

Одно щупальце вернуло мне листок бумаги с моим портретом и моими рисунками на другой стороне. Я осмотрел его: никаких изменений.

— Что это значит?.. — спросил я.

Еще одно щупальце проникло сверху, протянулось через всю комнату и коснулось кончика моего носа. А потом существо снова ушло — и погасило мне свет.

Я вздохнул.

Спать в обычной постели, зная — в некотором смысле — как выглядит мир вокруг, было странно. Но я, как выяснилось, очень устал — может быть, последствия пси-воздействия, — и уснул в считанные секунды, едва коснувшись головой подушки.

Утром я осматривал свою комнату-клетку. В шкафу, к своему удивлению, я обнаружил книжную полку. Книги были на разных языках — денный, могарский и даже несколько земных... неужели мы все-таки во Внешнем Космосе?

Но, пролистав каждую из них, я понял, что текст в них — просто набор слов, не имеющий смысла. Вероятно, пси-сенсоры считали языки, на которых я говорю, и что-то автоматически сгенерировало эту... имитацию.

Помимо них, в шкафу еще была одежда — несколько таких же комбинезонов, что и на мне, только в разных цветах; постельное белье и — почему-то — кухонная утварь.

Я чувствовал себя экзотическим питомцем. Может быть, я и был экзотическим питомцем. Я вспомнил, как тетя Кейдри держала шиянского ужа в клетке... она носила его с собой всюду, как модный аксессуар, и хвалилась тем, насколько он ядовит. Клетка была слишком тесна для его размера, и он не мог в ней ни двигаться, ни менять положение. Единственный раз, когда он ее покинул, он не смог быстро ползти: его позвоночник слишком затейливо искривился...

Меня передернуло. Не хотелось бы повторить его судьбу...

Я уже успел принять душ и переодеться в чистый комбинезон приятного зеленого цвета, когда щупальца вернулись. Одно из них чуть раздвинуло щель в потолке, а другое несло что-то... кого-то.

Тик!

— Ай, щекотно! — он елозил и хихикал.

Едва его ноги коснулись пола, я кинулся, обнял его, чуть не сшибая, поцеловал и разрыдался. Пока Тика не было рядом, я как-то не позволял себе чересчур волноваться, но сейчас...

Он механически похлопал меня по спине.

— Ну-ну, не плачь...

Щупальце тоже погладило меня по спине — а потом исчезло в щели потолка.

— Ты в порядке? — спросил я.

— Я — специальный юнит эмоциональной поддержки субъекта, призванный напоминать о потерянных им близких, — ровным голосом ответил он.

Видимо, мой взгляд оказался слишком говорящим. "Юнит" разразился смехом на всю комнату.

— Купился!!! Купился, каков дурачок! — он тыкал пальцем мне в грудь, и тут же уставился на что-то за моей спиной. Я обернулся. На прикроватной тумбочке стоял мой — пока нетронутый — завтрак.

— Ты же не будешь? — с надеждой спросил он.

С набитым ртом он рассказывал, что с ним случилось.

Он пришел в себя один, и не в лесу, а в лаборатории. Черные щупальца тыкали и трогали его со всех сторон, но в целом — по его словам — оказались очень приятны в общении. Потом его схватили и вынесли наружу, и долго передавали друг другу, и что-то обсуждали, и о чем-то спорили...

— Погоди, — удивился я. — Откуда ты знаешь, что они спорили?

— Это предположение, — сказал он с таким видом, будто я задал очень глупый вопрос. — Гипотеза! Как мне еще было делать выводы об этой вот странной реальности, если я ничего не могу о ней сказать? Вот у тебя есть гипотезы о том, что здесь происходит?

— Мы питомцы, — вздохнул я.

Тик расхохотался, выплевывая при этом половину всего, что не успел проглотить.

— Ну ты придумал, конечно! А что, а это имеет смысл! — он хлопнул меня по спине протезом, и я пошатнулся.

— Тик... сколько у вас осталось фаниана?

Он махнул рукой.

— Не переживай. У меня именно на такие случаи имплант в челюсти, — он задрал верхнюю губу, демонстрируя мне вживленный между зубов дозатор. — Хватит как минимум еще десять дней!

— А Айхас?

— А с ней я всегда делюсь! — ответил он, и тут же поник. — Ой.

— У нее нет никаких имплантов?

— Если бы! Она всегда отказывается!

— И на сколько вам вместе этого хватит?

— Десять дней! Если экономить. Но она этого не умеет...

Когда существо вернулось, я дал ему в щупальца еще один рисунок. Может быть, если я еще раз нарисую Айхас и молекулы фаниана рядом, оно поймет...

Когда я рассказал Тику, как мы общались с существом рисунками, он нашел это невероятно забавным. Мой портрет ему тоже очень понравился, — по его словам, я там даже больше на себя похож, чем в реальности.

Существо спустило мне рисунок. На нем был наш корабль. Оно взяло лист двумя щупальцами — и разорвало.

— Кто погиб? — спросил я, не надеясь, что оно поймет мой вопрос.

Существо ушло. Я сел на кровать, глядя в пустоту, и Тик пристроился рядом, сначала обняв меня за плечи, а потом погладив по голове.

— Не переживай, — сказал он. — Все будет хорошо.

Через пару часов нас подхватили и перенесли в другую комнату — нет, даже целый дом. Конечно, поменьше, чем то, что было у меня на Тверди... раз в десять поменьше — но после тесных кают на маленьких кораблях этот ощущался целым замком.

У него даже был двор — искусственный, конечно же, — с прудом, небольшим тенистым садом и половинкой неба на потолке.

Интересно, настоящие ли это деревья? Если у них есть генетическая структура, и если мне удастся договориться с существом, чтобы получить необходимые детали, может быть, я смогу синтезировать с помощью них фаниан... конечно, Ароа бы это не понравилось, потому что ставит под угрозу секретность нашей миссии, но каковы вообще шансы, что мы ее продолжим ближайшее время?

Из-за неба выскользнули щупальца. Они несли небольшое строение, круглый каменный домик... он отправился на дно пруда. У меня закралось хорошее предчувствие...

Еще через пару часов щупальца принесли всех остальных.

Ицаин и Ароа вырывались. Шакту шипела и отплевывалась. Эхья не шевелились. Айхас бормотала что-то себе под нос, зажмурившись в тихой панике.

— Не бойтесь! — закричал я с земли. — Оно не желает нам зла!

Из дома выглянул Тик, и с ликованием понесся к остальным, словно думая, что физически способен до них допрыгнуть.

Айхас открыла глаза в тот же момент, когда щупальце опустило Шакту под воду.

— Нет, — зашипела Шакту, выныривая. — И не спрашивайте, и не просите, нет, в эти штуки я не полезу, я на это не подписывалась, я на это не готова, мой мозг на это не рассчитан...

— Ты про что? — осторожно спросил я, и она словно только поняла, что я здесь.

— Про них, — она указала вверх.

Щупальца уже оставили всех на земле, и теперь стягивались обратно за пределы неба. Айхас вскочила и, спотыкаясь, помчалась к Шакту. Та вовремя поймала ее щупальцем, чтобы она не упала в воду.

Мы собрались внутри. Сначала все галдели наперебой, пока Эхья не прикрикнули и не заставили говорить по очереди.

Как оказалось, Ицаина и Ароа забрали вместе. Существо, к которому они попали, не давало им ни есть, ни спать, не говоря уже о хоть какой-то коммуникации. Их поместили в пустую коробку и держали там, доставая только для того, чтобы с непонятной целью потыкать щупальцами. Когда я рассказывал о своем опыте, они смотрели на меня со скепсисом и твердили, что я слишком расслабился в компании гигантских щупалец, способных переломить мне позвоночник.

Айхас отказалась рассказывать, что с ней произошло, и только жалась к Шакту.

Шакту пришла в себя под водой. Она была одна, но тоже столкнулась с машиной в облике представителя ее вида. Она сразу поняла, что это подделка — слишком однородный пси-паттерн. Потом ее тоже забрали щупальца, и она сразу же пожалела о попытке прочитать их намерения... это настолько ее дезориентировало, что она пришла в себя только вот сейчас, около часа назад, когда щупальце опустило ее в воду...

Эхья тоже пришли в себя одни, в лесу, похожем на тот, что рос за городом у них дома... рассказывать что-то еще они отказались.

После этого я перебрал детали, которые Айхас все еще таскала с собой. Она не возражала. Наверное, плохой знак... но сейчас нужно было сосредоточиться на другом.

Можно ли из этого каким-то образом собрать простой ресеквенатор ДНК?

Ароа фыркнула. Она стояла в дверях и наблюдала за моими попытками уже пятнадцать минут, скорее всего, считая, что я ее не заметил — как будто два года сниженной гравитации, потеря половины органов и отсутствие тренировок повлияли не только на мою силу и выносливость, но и на слух.

— На чем ты собираешься это использовать? Здесь даже трава из пластика. Или попросишь настоящее дерево у своего бога с щупальцами?

— И что ты предлагаешь?

— Например, можешь нарисовать ему корабль, и нас всех внутри, весело держащихся за руки, на пути отсюда.

— Нам все еще нужен фаниан, — напомнил я.

— Нет, — ответила Ароа. — Нам — не нужен. Только двоим из семи.

Я обернулся. Она стояла, прислонившись к косяку, и смотрела на меня с легкой улыбкой.

— Чего ты хочешь этим добиться? — устало спросил я. — Если хочешь подраться — спроси Шакту, она всегда рада...

— Знаешь, кому еще нужен фаниан? — она чуть склонила голову набок. — Всему ебучему Альянсу!

Я отвернулся, глядя на детали. Их все равно не хватало... видимо, придется договариваться с существом. И для деталей, и для дерева... это в том случае, если оно не знает, как синтезировать фаниан.

— Что, если мы никогда не выберемся отсюда? Никогда не найдем способ доставить эту информацию... кому бы там вы с Шеаро ни планировали.

— А ты быстро сдался.

Ароа села рядом, на пол, и заботливо положила мне руку на плечо.

— А что, тут уютно. Удобно. Все за тебя делают... прямо как на Тверди! Неудивительно, что ты не хочешь отсюда уходить.

Я вздохнул.

— Как скажешь.

Ароа приблизилась мне к уху почти вплотную и прошептала:

— Ты же понимаешь, что тебе однажды придется делать такой выбор — твои друзья или благо всей известной тебе галактики.

— Может быть, — ответил я. — Но я бы хотел точно знать, что делаю именно этот выбор, а не жертвую своими близкими просто так.

— Ишь, чего захотел! — Ароа расхохоталась и тряхнула меня, как куклу. — Точно знать! Это тебе не книжки, знаешь ли, это реальная жизнь. А в реальной жизни ты никогда нихуя не знаешь.

Она развернула меня к себе за подбородок и спросила, глядя в глаза:

— Что, если я прямо сейчас тебе скажу, что ты для нашей миссии должен бросить все попытки синтезировать фаниан?

— Я скажу, что не понимаю, куда смотрела Шеаро, когда выбирала меня для этой работы, — ответил я. Ароа расхохоталась, а потом резко посерьезнела и пожала плечами, наконец отпуская меня.

— Выбора у нас было мало.

— Настолько мало?

— Что-то с самооценкой у тебя прям беда последнее время, друг, — она хлопнула меня по спине. — Сам понимаешь, нам нужен был Инхо, верный идее...

— И чем же ты не подходишь?

— Потому что я — дефектный образец, — весело, не меняя тона, сообщила она.

— Дефектный? Чем?

— Тем, что я умираю.

— Что?!

— Только никому ни слова! — она зажала рот и расширила глаза. — Не хочу раньше времени радовать Шакту.

— Погоди... как — умираешь? С каких пор?

— С самого рождения, друг мой, как и мы все — только гораздо быстрее...

Она усмехнулась, глядя на искусственный пейзаж в окне комнаты.

— Я ведь стыдилась. Никому не говорила... боялась показаться слабой.

— Слабой?

— Не из-за того, что умираю — а из-за того, на что иду, чтобы оставаться в живых. Бр-р, — она повела плечами. — Вот скажи, что ты чувствовал, когда узнал про фаниан? Возмущение? Злость? Несправедливость? Жалость? Теперь умножь все это в десять раз и добавь понимание... Моя жизнь тоже зависит от набора уникальных веществ, которые сложно синтезировать... некоторые, конечно, возможно — твой Тик настоящий гений, когда дело дошло до этого. Без него я бы уже слегла...

— Что? Тик знал?..

— По нему так сразу не скажешь — но он хорошо умеет хранить секреты! — она рассмеялась и опять хлопнула меня по спине. — Ты не думай, он мне сразу понравился. А если убрать импланты, так даже симпатичный... хороший у тебя вкус!

— Так... что это? — осторожно спросил я.

— А что, думаешь, меня еще можно вылечить? Не надейся! Лучшие ученые Шияны и Тверди-167 двести лет как не могут найти лекарство от синдрома Киихоша-Ситрела.

— Я думал, он больше не встречается... Его же предотвращают до рождения!

— Поэтому-то мои родители и скрывали — чтобы не нарушалась идиллическая картинка. Вот скажи, — она посмотрела мне в глаза, — что бы ты делал, если бы во всем зависел от того, кого ненавидишь? Например, от своего отца.

— Я не ненавижу своего отца, — ответил я, и Ароа уставилась на меня с искренним непониманием.

— Я бы на твоем месте ненавидела... твой все-таки больше человек убил. Хотя ладно, твой не так раздражает... каждый месяц, когда мы с моим идем на обмен антителами... он ведет себя, как будто мне очень страшно, и пытается успокоить. Хотя мне не страшно — мне противно. Мне не нужны его идиотские попытки завести разговор, потому что все, чего я хочу — зайти в лабораторию, пройти процедуры как можно быстрее, выйти и забыть о том, что я умру без особых, уникальных белков в его крови...

— Я думал, ты шутишь, — тихо сказал я. — Про ненависть к родителям...

Ароа фыркнула.

— Все так думают. Но теперь уже неважно. На Твердь я больше не вернусь, с родителями не увижусь. И умру с уважением к себе — зная, что после меня Альянс станет немного свободнее... пусть не сразу, не во всем, но станет.

Я не стал напоминать вслух о ее же словах — что в реальной жизни ты "никогда нихуя не знаешь". Ароа напоминание не потребовалось.

— Поэтому надежда и вера, мой друг, иногда важнее знания, — сказала она. — Когда ничего другого больше не остается, и без них ты просто сложишь руки и сдашься. Ты ведь веришь в то, что тебе здесь удастся синтезировать фаниан и спасти своего ненаглядного... и теперь еще, наверное, думаешь, что можно спасти меня... не надейся. У Тика вышло только отсрочить неминуемое. Может быть, на синтезированных антителах я протяну несколько лет... может, даже десяток. Но не больше. А сейчас мы слишком далеко от любой лаборатории, а запасов у меня с собой нет.

— Значит, мы соберем эту лабораторию по кусочкам, — сказал я. — Ты... ты еще говоришь, что я быстро сдался!

Голос предательски задрожал, и я сморгнул слезы. Ароа вздохнула и обняла меня.

— Как всегда. Умираю тут я, а успокаивать приходится тебя...

Существо возвращалось еще несколько раз за этот день. Я истратил половину карандашей и стопку бумаги толщиной с палец, чтобы нарисовать все, что нам нужно.

Ароа каждый раз рисовала на листе корабль и отдавала существу. Оно рвало рисунок на части, и это злило ее все больше. Существо даже, кажется, пыталось ее успокоить, поглаживая щупальцем по спине, — очевидно, без результата.

На следующий день щупальца выкопали огромную яму в земле и посадили в нее дерево. Я сразу узнал ипракскую грушу.

Ароа взяла объяснение на себя. Рассказывать правду она все еще не планировала, и сделала вид, что ее слишком достала местная еда.

— Хоть что-то настоящее вырастет! — радовалась она, бегая вокруг дерева.

Ипракская груша — очень хороший вариант. У Тика с Айхас фаниана — на десять дней. Если экономить. Исходя из записей Шеаро, ипракская груша начинает вырабатывать фаниан через пять-пятнадцать дней после ресеквенирования... лучше, конечно, через пять.

Правда, количество испытаний на ней было куда меньше, чем на окерском дубе... но придется работать с чем есть и надеяться на лучшее.

С лабораторией получилось еще удобнее. Щупальца принесли ее целиком — и поставили рядом с домом, прямо на траву. Мне стало смешно от мысли, что существо, наверное, думает, что просто приносит нам игрушки. Впрочем, за "игрушки" я был благодарен.

Лабораторное оборудование оказалось нам незнакомо — но это не проблема. Главное, что к нам попала какая-то рабочая техника. Айхас заметно ожила и принялась расписывать, что из этого и за сколько можно продать. После этого она забрала у меня все детали, из которых я пытался собрать ресеквенатор.

Вскоре Тик заверил, что инструментов у него теперь достаточно, чтобы с Ароа все было в порядке.

Мне хотелось верить в то же самое, когда речь шла о Тике и Айхас. В тот же день, когда нам посадили грушу — я убедился, что она хорошо прижилась, — я провел все необходимые процедуры. Осталось только ждать.

Я спросил Тика, насколько — максимально — они вдвоем могут растянуть запас. Айхас этот вопрос не понравился, и она сразу ушла в свою комнату. Я придумал историю, как существо мне намекнуло, что оно знает, о каком веществе идет речь и обязательно его для нас достанет, но нужно подождать, а сколько — оно не сказало. В конце концов, выразить период времени через рисунки довольно сложно.

Тик сказал, что постарается выиграть месяц.

Прошло две недели. Я не ожидал, что Тик способен похудеть еще сильнее. Айхас таяла на глазах. Я знал, что фаниан усиливал эффекты истощения, но теперь видел это своими глазами. Они оба очень ослабли и теперь в основном лежали в постели — и я чуть ли не силой заставлял Тика там и оставаться, чтобы он не тратил еще больше драгоценной энергии.

— Ты сам-то когда ел последний раз? — беспокоился он. — Ты на нас не смотри, тебе-то фаниан не нужен...

— Ничего, — заверял я. — Ароа считает, что похудеть мне будет полезно...

Лежать ему было невероятно скучно. Книги здесь иногда имели даже какие-то связные абзацы — но в остальном читать их было невозможно. От меня он постоянно требовал рассказать что-нибудь интересное, и я старался вспомнить самые лучшие истории, о которых читал, но они ему тоже быстро наскучивали. Впрочем, перебивать меня и додумывать их на ходу его хоть как-то веселило.

Еще он начал немного рисовать — не для того, чтобы сообщить что-то существу сверху, а просто так, от скуки. У него получалось замечательно. Портреты — как неизвестных мне людей, так и меня, и всех, кого мы вместе знали; незнакомое мне место, судя по флоре — Твердь-232, небольшой домик в окружении зелени...

— Я не знал, что ты умеешь рисовать, — удивился я.

— А, я этим со своей смерти не занимался, — он махнул рукой.

Дерево я проверял по несколько раз в день. Ресеквенирование прошло успешно... Все, как в записях Шеаро — только очень, очень медленно...

На следующий день Айхас впустую потратила целую суточную норму фаниана. Она была так голодна, что съела больше, чем позволяла его концентрация в пище, и в результате ее вырвало всем, что было, без остатка. Тик на нее злиться не стал и согласился разделить с ней свою напополам. Я тоже злиться не мог. Кто бы выдержал такое издевательство над организмом? Щупальца кормили нас хорошо и регулярно — хотя от Тика и Айхас мы лишнюю еду прятали, и при них не ели, чтобы не было ни соблазна, ни обиды, — и все равно — почему-то — они должны были медленно чахнуть от истощения.

Все чаще все разговоры с ними сводились к еде. Тик всерьез задумывался о том, чтобы открыть свою сеть ресторанов, когда выберется отсюда, и подробно перечислял все блюда, которые в них бы подавали. Рисование Тику уже надоедало, но если он и рисовал, то еду. Айхас плакала, вспоминая похлебку из очистков нории, которую она ненавидела в детстве, но сейчас бы отдала все...

Шакту после разговоров с ней съедала все съедобное и несъедобное вокруг себя с удвоенной силой. Мне наоборот кусок в горло не лез.

Иногда щупальца проникали через небо и участливо гладили меня по спине или голове. В этом было что-то неловкое, как у Тика, когда он пытался успокоить. Один раз я расплакался прямо при них. Тогда щупальца схватили меня, подняли за пределы клетки, обвили со всех сторон и поставили обратно. Это было странно, но по-своему мило. Видимо, их версия объятий.

Ароа все еще продолжала рисовать им корабли. В разных вариантах, пытаясь убедить, что нам пора отсюда убираться. Я был не согласен, и щупальца тоже. Ароа раздражало, что я пытаюсь "влезть".

— Что, теперь отлипать от меня не будешь? — ворчала она, сидя на земле и рисуя схемы пространственного модуля под светом искусственного дня. — Раз я умираю, надо каждую минуту со мной проводить, за каждым действием следить, проходу не давать?

— Ты сама сказала про десять лет, — возразил я. — За это время можно что угодно придумать... лекарство в том числе. И в крайнем случае... есть станции Звезды-Собирателя...

Она только фыркнула.

— Ты видел, что это с твоим ненаглядным сделало.

— Если бы не они, его бы вообще тут не было! И вообще, это даже не от них, а потому что он угодил в эту секту во Внешнем Космосе...

— Лента Тепла, — напомнила Ароа. — Не худшее место, чтобы попасть после смерти... Но я, знаешь ли, еще не мертва — а ты уже готов меня хоронить.

— Это ты готова! — возмутился я. — Если бы ты не покинула Твердь, тебе бы не пришлось готовиться к смерти. Это ведь ты настолько ненавидишь своего отца, что не можешь выдержать пары разговоров раз в месяц!

Ароа резко вскочила — я едва успел среагировать — и ударила меня кулаком в нос. Я завалился назад, но удержал равновесие. В глазах потемнело, по губам потекла кровь. Когда я выпрямился, Ароа уже не было. Рисунки она забрала с собой.

Прошло двадцать пять долгих дней вынужденной фаниановой голодовки — в них я не раз думал, чтобы поместить Тика и Айхас в стазисную камеру, которую мы собрали из того, что было, и которая работала с перебоями, — и я не поверил своим глазам, когда очередной раз проверил дерево.

Я даже расплакался и обнял эту несчастную грушу — хорошо, что рядом никого не было, и мне не пришлось объяснять свое поведение.

Тик и Айхас шли на поправку. Шакту шутила, что последней скоро понадобится комбинезон побольше; Айхас возмущалась в ответ, потому что, дескать, в эти комбинезоны влезут даже креватцы.

У Тика наконец-то появилась энергия. Рисовать он окончательно перестал, но не возражал, когда я захотел сохранить все его работы. Я осторожно расспрашивал его про людей и домик на рисунках, но он отмахивался и говорил, что это неважно. Настаивать я не стал.

Я всматривался в один из портретов — мужчина средних лет с короткими зелеными волосами — и что-то щелкнуло.

"Если убрать импланты, так даже симпатичный", — пронеслись в голове слова Ароа. Я вздохнул. Последнее время она со мной говорила сухо, даже вежливо, как я ни извинялся, и избегала при каждой возможности. Я почему-то чувствовал, что заслужил.

Насчет Тика я тогда с ней, конечно, не согласился. Без имплантов я его не представлял, они были его частью настолько же, насколько щупальца — часть Шакту, и тоска по дому — часть Эхья, и мечты о богатстве — часть Айхас...

И все же... еще в первое наше знакомство я откуда-то знал, что Тик — не его настоящее имя. И теперь, оказывается, я знал, как выглядит его лицо без излишней худобы, имплантов, лет на десять-пятнадцать моложе...

Как раз пятнадцать лет назад я застал отца за просмотром выпуска новостей. Там говорилось о героической гибели пяти солдат Альянса, защищающих его границы от атак террористов. Я воспроизвел в памяти фото одного из них: молодой — двадцать, может быть, лет, или меньше, гораздо меньше — парень в форме рядового, с серебристо-белой кожей и ежиком зеленых волос. Он смотрел перед собой, серьезно и преданно, как будто даже через фото хотел передать, как он горд погибнуть за Альянс.

Я даже вспомнил имя. Кеол Зифо.

Я замялся перед дверью лаборатории. Хочет ли Тик об этом говорить? Стоит ли поднимать тему? Впрочем, об этом, наверное, лучше его и спросить... Да и о своем прошлом он обычно говорит охотно, пусть и не всегда связно.

— Его там сейчас нет, — сказал Ицаин. Я обернулся. Он стоял, прислоняясь к одному из искусственных деревьев. — Он сейчас там, — он кивнул на пруд. — С Шакту.

— А, хорошо, — я улыбнулся. — Спасибо.

Я направился в дом. Пожалуй, поговорю, когда он вернется.

Ицаин подошел ко мне и тронул за плечо. Я развернулся.

— Зикс... извини.

Я невольно рассмеялся.

— Что такое?..

— Ты знаешь что. Я наговорил тебе всякого... а потом избегал, как трус. Назвал тебя отбросом...

— Не только меня, — я вздохнул. — Но за себя прощаю!

Он поник и покачал головой.

— И за Тика прости... Я вижу, как ты с ним счастлив... и как переживал за него. Просто понимаешь... когда я только понял, что вы вместе, я... — его голос задрожал. — Я все это время пытался себя убедить, что ты мне не нужен, понимаешь? Что на тебя противно смотреть, что ты... предатель, что я тебя презираю, что ты стал слабым и мерзким и...

Он поднял взгляд и уставился на меня, как будто удивился, что я не ушел.

— Это все неправда, — продолжил он. — И ты все еще очень красивый... Только, знаешь, теперь бы тебе без макияжа лучше было, — он нервно рассмеялся.

— Ицаин, — я попытался подобрать слова. — Ты мне очень важен... и я не хотел бы, чтобы ты меня избегал. Я не знаю, что сказать, чтобы...

— Тогда ничего не говори. Можешь, пожалуйста, просто побыть рядом?

Мы просидели до темноты. Тик уже успел вынырнуть из пруда, помахать мне и отправиться в дом. Через полчаса за ним вылезла Шакту. Мы с Ицаином все еще разговаривали. Он рассказал, как дела на Тверди после моего исчезновения. Оказывается, по официальной версии я погиб, но в моей семье в нее никто не верит. Отец считает, что я сбежал сам, по глупости, в поисках приключений, и ждет, когда я утихомирюсь, вернусь и буду просить прощения. Сестра сначала проводила все время в поисках нестыковок в выпусках новостей и заключениях экспертов, но сейчас готовится к свадьбе...

— Погоди-ка, — я опешил. — Арика выходит замуж? Она же мне сама говорила, что никогда бы...

— Чего ты хотел? — Ицаин с укоризной посмотрел на меня. — Единственного наследника — тебя — больше нет. Анизана была стара, даже когда присоединилась к роду Кайито... Если Арика — или теперь уже Итайя — не принесет детей, твой род прекратит свое существование после смерти твоего отца... То есть, он теперь уже и так прекратит — но его призрак останется как часть... ну, — он чуть смущенно улыбнулся, — нашего.

Он посмотрел на меня с печальной усмешкой.

— Ты ведь совсем об этом не думал, так? Что будет с родом Кайито. Хотя, мне кажется, тебе и на Тверди плевать было... — он махнул рукой. — Ладно, чего от тебя еще ожидать.

— Получается, теперь Иайо и Арика...

— Итайя, — поправил Ицаин.

— Ей нравилось ее имя...

— Теперь у нее другое, — Ицаин развел руками. — Хотя ты, конечно, никогда особо не уважал традиции...

— Как она выглядела? — спросил я. — Последний раз, когда вы виделись... и она готовилась к свадьбе. Она была... счастлива?

— Она знала, что выполняет свой долг, — ответил Ицаин.

Я не успел ничего ответить. Из-за неба показались щупальца, и из дома тут же вышла Ароа со стопкой рисунков. Я вздохнул. Ицаин посмотрел на меня.

— Что между вами произошло?

— Видимо, это моя судьба: хотя бы один из друзей детства меня избегает.

Он нервно рассмеялся и похлопал меня по плечу.

— Ты первый начал!

— Меня похитили!

Щупальца забрали рисунки и исчезли. Ароа легла на траву, глядя в небо. Нас она, кажется, не замечала — или делала вид.

— Как думаешь, у нее получится? — спросил Ицаин. — Убедить, чтобы нас отпустили.

— Теперь я на это надеюсь. У нас достаточно фаниана на ближайшие годы...

— Хм. — Он кивнул. — Тебе действительно удалось договориться с этим, — он кивнул наверх, — чтобы оно достало фаниан?

Я кивнул. Ицаин пристально посмотрел на меня.

— Ты ведь знаешь, что я вижу, когда ты врешь, Зикс, — сказал он.

Щупальца вернулись. Ароа взяла у них лист, всмотрелась — словно не веря своим глазам — и вскочила.

Она неслась к нам, высоко задрав руку с рисунком, как будто это флаг. Потом стиснула нас в объятиях, и наконец дала нам посмотреть.

Существо изобразило корабль. Похож на крупный могарский шаттл... но, скорее всего, не он.

Рядом были схематично изображены четыре гуманоида. Один — высокий, полный и красный, в одежде, разделенной посередине; один зеленый, вытянутый и худой, с длинными ушами, один низкий, сгорбленный и бледно-голубой, и один среднего роста, светло-коричневый.

— Что думаете? — заговорщицким шепотом спросила Ароа. — До этого, — она ткнула пальцем вверх, — дошло наконец?

Щупальца словно в ответ легко ткнули нас всех в спины и плечи — и исчезли за небом.

— Ты на меня больше не злишься? — тихо спросил я. Ароа расхохоталась и толкнула меня в плечо.

— Ты о чем, Зизи? Как на тебя можно злиться?

Я невольно прыснул.

— Меня так последний раз в три года называли!

— Ну а как тебя еще называть, — она потыкала меня в лицо. — Вы посмотрите на эти щечки! Два с лишним года сниженной гравитации не прошли даром!

На следующий день щупальца появились, только чтобы принести еду — быстро, без лишних движений, — и исчезли на три часа. Они не возвращались ни за рисунками, ни за тем, чтобы потыкать в нос кого-то из нас. Я поймал себя на том, что уже скучаю по их вниманию... Кажется, Ароа была права. Мне нравится быть экзотическим питомцем...

К полудню Эхья собрали всех, включая Ицаина, в общем зале, чтобы обсудить поведение щупалец и наши перспективы. Айхас и Тик пришли с опозданием на полчаса и потребовали объяснить все с самого начала, чем, конечно же, занялся я. Ароа все еще не было.

— Может, оно обиделось, — предположила Айхас. — Что мы не хотим оставаться.

— Я бы почувствовала, — ответила Шакту.

— Разве ты не избегала лезть им в голову? — напомнили Эхья. — Или что бы у них там ни было...

— Специально — да. Но если оно испытывает сильные эмоции — я их чувствую.

— Почему ты молчала об этом?

— Ты не спрашивали!

Эхья повели выростами назад и выдохнули через них.

— У нее травма от первого раза! — вступилась Айхас. — Психологическая!

Шакту не зря была близко к выходу, потому что когда через него ввалилась Ароа, она едва держалась на ногах. Шакту не глядя удержала ее щупальцем. Ароа посмотрела на него и захихикала.

— Там щупальца... и — и тут... щ-щ-щупальца. Может, вы сестры, а? — она толкнула Шакту в плечо и расхохоталась. Ее дыхание я почувствовал даже на другом конце комнаты.

— Что думаете? — спросила она, проводя по своей гладко выбритой голове. — Впи... вписываюсь я теперь в вашу компашку?

Тик тыкнул меня в плечо и громко прошептал:

— Она не сказала, для чего ей модификации синтезатора!

Я вздохнул.

— Теперь вижу.

— Вот у тебя волосы не растут, — Ароа тыкнула пальцем в Шакту. Шакту вытянула щупальце, которым ее держала, чтобы рука не достала ее головы. — У тебя, — она показала на Эхья, — только но... ноготь на голове какой-то, да ноздри. У тебя не растут, у тебя, — она тыкнула в нас с Тиком, — ты... — она задумалась, показывая на Ицаина. — Ты — не часть команды. А ты... — она фыркнула, указав в сторону Айхас, и расхохоталась. — Да не-е, разве ж это волосы?

Шакту сжала Ароа сильнее. Лицо Айхас вытянулось, губы задрожали. Кажется, она разрывалась между тем, чтобы выбежать или разрыдаться, но боялась, что о ней подумают.

Шевелюру свою она чудом сохранила после тюрьмы Альянса и экспериментов Тика, и очень болезненно воспринимала, когда кто-то указывал на ее плачевное состояние.

— Все хорошо у Айхас с волосами, — заверил я. — Лучше, чем у меня года три назад, а это, между прочим, впечатляет!

— Ой, хватит врать, — кокетливо улыбнулась она. Впрочем, от нее все равно чувствовалось желание втянуть голову в плечи.

— Эхья, можно, я ее швырну отсюда до самого края? — спросила Шакту.

— Достаточно, — сказали Эхья. — Тик...

Дальше объяснять ему не пришлось. Он сделал Ароа инъекцию, и ее тут же вырвало — прямо ему на плечо. Его это не смутило, но Айхас зажала рот руками, а Эхья отвернули выросты-ноздри от них обоих.

— Тик, переоденься и возвращайся, — сказали они.

Он вздохнул.

— Тик то, Тик се... Что не так с моей одеждой? Тебе цвет не нравится? — он захихикал.

— Не придуривайся! — прошипела Шакту, и Тика словно ветром сдуло.

Ароа протрезвела резко. Она ощупала свою голову, потом осмотрела всех нас и неловко улыбнулась.

— По какому поводу собрание? — спросила она.

Когда Тик вернулся в новеньком комбинезоне, Шакту уже рассказывала, что знает корабль.

— Могарский, так и есть — но вижу модификации с Эрта и Кревата. Такие у нас на Крефе часто останавливаются...

— Опять Конгломерат? — нервно спросила Айхас. — И этот, красный — явно креватец... Я им не доверяю!

— По-твоему, у нас есть выбор? — Ароа раздраженно подняла голову и тут же поморщилась от яркого света. Инъекция Тика, как и всегда, при всей своей моментальной эффективности не была лишена побочных эффектов.

— С чего ты решила, что Конгломерат, дорогая? Откуда такие обобщения? Я была на Кревате, такая скучная дыра... Не знаю, когда у них последний раз хоть кто-то совершал преступление. Это в Кластере они дают себе волю...

В конце концов мы пришли к заключению, что нужно собрать вещи и — естественно — ждать. Мы набили три импровизированные сумки из простыней всем, что могло нам пригодиться, от фаниана до лишних деталей. Антиграв-подвески у нас не было, так что тащить их полагалось Шакту, Ароа и Ицаину как самым сильным в команде.

Когда все разошлись, я нашел Ароа рядом с ипракской грушей.

— Как думаешь, — сказала она задумчиво, — нам стоит ее уничтожить?

— Что, если у нас не получится отсюда выбраться? Тогда нам нужен будет источник фаниана.

Она скривилась.

— В отличие от тебя, я не собираюсь проводить остаток своей жизни в этой дыре. Да и дерево это столько не протянет.

— Закажем еще, — я пожал плечами.

Она посмотрела на меня и фыркнула.

— Не, ты точно здесь хорошо освоился. Я даже завидую. Везде тебе хорошо — и с фриками из Внешнего Космоса, и с непонятной хуйней с щупальцами. Как будто ты и по дому не скучаешь.

Я усмехнулся.

— Как будто ты скучаешь.

— Я его ненавижу. А вот ты — нет.

Я вздохнул.

— Я уже не знаю, что думать о Тверди. Если я когда-нибудь и вернусь, смотреть как прежде я на нее не смогу.

— Да ладно! — она расхохоталась. — Похоже, Ицаин — единственный без таких проблем.

— Вообще-то я о нем и пришел поговорить, — признался я. — Он... подозревает.

— Подозревает что?.. — она подняла бровь и почесала в затылке.

— Ты знаешь, что, — я закатил глаза. — Что фаниан у нас не от существа с щупальцами.

— Ну и пусть подозревает, — она махнула рукой.

— То есть мы должны скрывать природу нашей миссии от Шакту, но если Ицаин узнает...

— Не узнает.

— Откуда такая уверенность?

— Ты же его знаешь! Он слишком ограниченный. Я это любя если что, не подумай. Но это правда! Ему что скажешь — он поверит. Про нас он думает как про идиотов. Ему бы и в голову не пришло, что мы на какой-то, — она делано нахмурилась, — серьезной миссии.

— Тогда как он для себя объяснит, что мы сами сгенерировали фаниан?

Ароа покачала головой. Она провела пальцем рядом с ухом, будто убирая выбившуюся прядь волос, и мне стало смешно. Я от подобных привычек избавился только спустя месяц.

— Никак. Он придет к выводу, что все-таки ты не соврал, и это хуета с щупальцами нам помогла, и успокоится на этом. В отличие от нас, для него вопрос фаниана не так важен, и он не станет о нем так много думать. Он же узнал об этом раньше нас обоих, и даже не поднимал эту тему. А как мне рассказал, так удивился моей реакции. Поэтому с тобой вообще об этом говорить избегал. Он не плохой человек, Зикс... Просто он Инхо.

— И поэтому ты решила, что брать его с собой — хорошая идея?

— А с каких пор тебя это волнует? Ты же все настаиваешь, что мы отсюда не выберемся, и миссию не закончим, и смысла никакого нет, и можно лечь и умереть...

— Я этого не говорил! Я просто хотел учесть любые варианты! И если мы все еще можем спасти людей в Альянсе... Я готов на все ради этого.

— Вот поэтому Шеаро знала, кого выбирать, — Ароа улыбнулась.

Следующим утром щупальца принесли завтрак, и, вместо того, чтобы уйти по своим делам, остались ждать. Мы поняли, что пришло время. Шакту, Ароа и Ицаин подхватили свои мешки, как было сказано, а после нас подхватили щупальца.

Мы снова оказались в туманной, нечитаемой реальности. Я надеялся, что второй раз понять, что происходит вокруг, будет проще, но даже сами щупальца и те, кого они несли рядом, расплывались, распадались на туманные фрагменты. Словно рисунки, которые нам спускало существо — с искаженными, преувеличенными деталями.

Рисунки я, кстати, взял с собой. Включая тот мой первый портрет. Шакту и Ароа не переставали наперебой острить над моей сентиментальностью. Я даже начал подозревать, что они успели подружиться.

Наконец нас спустили на то, что можно было бы распознать как землю. Кажется, пси-супрессоры работали вполсилы. Ни стен, ни пола, ни какой-либо узнаваемой мебели у этого помещения не было... да и самого помещения, кажется, тоже.

Но перед нами стоял корабль — тот самый, с рисунка. И он ждал нас.

Я развернулся, распознавая скопление щупалец во фрагментированной мгле.

Сегодня, перед завтраком, я сделал еще один рисунок. Попытался изобразить, как мог, то, что видел сейчас перед собой, и то, что смотрело на меня.

Я протянул существу листок. Щупальце подхватило его — и отправило куда-то вглубь, туда, откуда оно росло.

Шакту зашипела.

— Хватит! Пошли уже отсюда!

Ее голос дрогнул, а щупальца печально повисли по бокам головы.

Я невольно усмехнулся, а потом разрыдался. Может быть, Шакту отзеркалила мне эмоции существа. Может быть, этого не требовалось...

Щупальце вытянулось из туманной мглы и коснулось моего носа. И прежде, чем оно исчезло обратно, я обнял его.

— Пошли, — сказали Эхья. — Нас не будут ждать бесконечно.

Я последним забрался на корабль. Двигатели запустились.