Старый друг

Мы несколько часов обсуждали потенциальные риски. Я высказался после долгих раздумий, что все это звучит слишком хорошо и удобно, и сумма слишком большая, и это слишком подозрительно.

С подозрением смотрела на меня Шакту. Она не знала моих точных мыслей, но чувствовала мои сомнения и мою неискренность, и, возможно, поэтому — единственная — предложила рискнуть.

Тем не менее, Эхья поначалу согласились со мной.

Потом прошло два месяца. Попытки Айхас или Шакту связаться хоть с какой-то влиятельной здесь организацией пошли прахом.

Мы снова получили это сообщение — на этот раз другие координаты.

Айхас заявила, что никому мы не можем быть настолько нужны, чтобы таким вот образом и так вот долго загонять нас в какую-то ловушку, так что это, наверное, все правда.

Эхья все еще были против.

Еще через два месяца мы умудрились влезть в долги.

Сообщение пришло третий раз.

Даже по меркам Хокто эта область кластера была забыта. Эхья лавировали между плазменными полями, а Айхас нервно вскрикивала на месте второго пилота.

Шакту молчала. Почему-то я чувствовал, что ее уверенность в том, что это хорошая идея, росла. И что винить мне стоит себя. Может быть, конечно, ей просто хотелось рискнуть, или сделать хоть что-нибудь — но я подозревал, что она прочитала в моих мыслях что-то, похожее на уверенность и понимание, что происходит.

Уверенности у меня никакой не было. Понимания — чуть больше, чем у остальных, возможно — но недостаточно.

В конце концов плазменные поля и гравитационные аномалии утихли. Они все еще окружали нас, и все еще влияли на наши сенсоры, но место, в котором мы остановились, было спокойнее всех, через которые мы пролетали.

Нас ожидал небольшой корабль — чуть больше того, на котором прилетели мы. Кажется, Зото... Или нет... Альянс? На Океро подобная техника, по крайней мере, похожие детали...

Корабль дал запрос стыковки. Эхья кивнули. Что ж, не разворачиваться же...

Шлюзы пришлось немного подогнать, но герметизация прошла успешно.

Искаженный голос потребовал, чтобы мы все встретились с заказчиком на его корабле.

Я сразу почувствовал гравитацию Альянса. А из коридора к нам приближался человек в форме гвардейца...

Эхья приказали вернуться на наш корабль, но было уже поздно. Шлюз за нами закрылся.

Через него стало видно, как корабль отсоединился и, продрейфовав немного, столкнулся с плазменным узлом.

Корабля у нас больше не было.

Айхас в отчаянии прильнула к стеклу. Она оставила на нем все свои вещи.

— Шакту, — тихо осведомились Эхья. — Сколько их?..

Я не расслышал ответ Шакту, потому что гвардеец подошел к нам и снял шлем.

— Ну ты и запустил себя, Зикс, — сказала Ароа и расхохоталась.

В том, что я решил поговорить со старой подругой наедине, не было ничего подозрительного.

Когда выяснилось, что Ароа — наш загадочный заказчик, все, пусть не сразу, но успокоились, даже расслабились. Тик сразу обрадовался, что мы богаты. Айхас, правда, все еще горевала по своим потерянным вещам, а Шакту пыталась ее успокоить. Эхья, кажется, смотрели на Ароа с подозрением, но ничего не говорили.

— Так что это за груз и куда нам его нужно доставить? — спросил я. Ароа закатила глаза.

— Два года прошло! Я едва тебя узнала! Я даже подумала было, что ты изменился — а нет, все такой же зануда, — она расхохоталась и хлопнула меня по плечу. Я пошатнулся. — Что за груз, что за груз, — она передразнила меня. — Тебя сейчас только это интересует? Мог бы спросить, как дела на Тверди, как твоя маменька переживает, как сестра... Ты знал, что Арика недавно угодила в больницу с керановым передозом?

— Что?!

Она расхохоталась и ткнула меня кулаком. Я снова пошатнулся.

— Шучу я! Вот, видишь, что-то кроме груза тебя интересует. Расслабься. Все в свое время... А пока я хочу, чтобы ты кое-кого встретил.

Я вздохнул.

— Ароа, я правда очень рад тебя видеть... Просто последнее время было... — я попытался найти подходящие слова, но Ароа посмотрела на меня и кивнула.

— По тебе видно.

Мы подошли к двери чьей-то каюты. Ароа остановилась, посмотрела на меня и, понизив голос, сообщила:

— И да, он ничего не знает!

— Кто не знает? Про что?

Она закатила глаза и покачала головой.

— Ты знаешь, про что! Или зря всю жизнь книжки читал, мозгов не прибавилось? — она постучала мне по лбу. — Спасение Альянса от тирании Инхо!

— Это правда? — спросил я, тихо, в тон. — Про спасение Альянса...

Она пожала плечами.

— Если считать это спасением... потому что когда мы закончим, от Альянса, каким мы его знаем, ничего не останется. Но я так скажу — нахуй Альянс, нахуй Инхо, верно? А теперь — о насущном...

Она открыла дверь и за локоть втащила меня внутрь. В кресле, у иллюминатора, сидел Ицаин.

— Что он тут делает? — шепотом спросил я.

— Ты что, не рад его видеть? — прошипела она. И тут же заорала: — чего расселся, встречай важного гостя!

Ицаин тут же вскочил.

— Ароа, я бы очень ценил, если бы ты стучала...

Он замолк, уставившись на нас.

— Кто этот важный гость, могу я его встретить? — спросил я и расхохотался. Ароа хлопнула меня по спине, и я опять пошатнулся. Никак не привыкну к нормальной гравитации...

— Зикс, я... думал, что ты мертв...

— Как по мне, он особо живым не выглядит, — заметила Ароа.

— Как я выяснил, некоторым и смерть не помогает, — улыбнулся я. Ицаин дернулся.

Он насинтезировал нам шатукового отвара. Ароа скривилась, глядя на свою чашку.

— Ничего поинтереснее не было?

— Это могарский синтезатор, — попытался он оправдаться.

— Как вы тут вообще оказались? — спросил я.

— У меня тот же вопрос к тебе, — ответила Ароа. — Два таких вопроса. И три — от Ицаина, получается пять — как ты вообще тут оказался?

— Ты меня притащила, — ответил я, и она расхохоталась.

— Хитрый какой... ну ладно. Видишь ли, меня до смерти достала Твердь... я даже тебе завидовала, что ты сбежал и не знаешь забот.

— Меня похитили! — возмутился я. Ароа отмахнулась.

— Я подергала за пару ниточек, которые у меня были в креватском конгломерате...

Это же тот, которому Эхья и остальные были должны три миллиона...

— ...В общем, они сочли мои связи и опыт полезными, и отправили сюда, чтобы проследить за доставкой важного груза во Внешний Космос... но как только до Ицаина дошел слушок, что там будешь ты — он сразу потребовал, чтобы я взяла его с собой. Ну как потребовал... умолял, на коленях ползал...

— Ицаин... откуда ты узнал о планах Ароа? — спросил я.

— Это ни для кого не секрет, — ответил он. — Ты же знаешь. Все знают...

— У меня есть определенная репутация, — с гордой улыбкой ответила она. — Я думала, тебе объяснять не надо.

— Только в этот раз все было по-другому... — сказал Ицаин. — Ароа сказала, что мы можем никогда не вернуться.

— Инхо Ицаин Сетао и Инхо Наароаха Акала, — она щелкнула пальцами, — мертвы. Сбой АГ-щитов, который превратил всех пассажиров корабля — нас — в тридцати-с-лишним-метровые канатики из сплющенных органов. Я лично следила за синтезом наших трупов... уверяю тебя, даже на Тверди-167 бы не подкопались...

Она мечтательно улыбнулась.

— Не представляю, как мать у меня с ума сходит...

Я посмотрел на Ицаина. Он покинул Твердь и согласился подстроить собственную смерть, только чтобы увидеться со мной?..

Он, впрочем, смотреть на меня избегал — и слишком явно отводить взгляд тоже — и в основном пялился в свою чашку. Ему, наверное, очень неловко, но мне стало смешно, хотя я сдержался. На Сугоке никому не было дела, как я выгляжу — я выделялся только тем, что человек. Несколько могарских девушек с параллельных рейсов и один парень даже сочли меня привлекательным, и мне пришлось их разочаровать тем, что я уже занят. Многие на нашей базе могли похвастаться и шрамами, и деформациями позаметнее, чем у меня; у одной Ваары полголовы занимал огромный ожог, из-за которого ее глаза были на разном уровне... она рассказывала, что получила этот шрам в детстве, но история каждый раз была другая: то она заснула в костре, то украла зотскую лучевую пушку, то понажимала не те кнопки в родительском гараже...

— Что ж, нам пора, — сообщила Ароа, вставая и хлопая Ицаина по плечу. — Нужно обсудить подробности дела с нашим новым капитаном. Кто у вас главный? Дылда с копытами?

— Нашим?.. — переспросил я, когда мы вышли обратно в коридор.

— Ты что, думал, так легко от меня избавишься? — она расхохоталась.

Ароа собрала всех, кроме Ицаина, в грузовом отсеке.

Когда Айхас увидела тридцать пять тысяч шакотовых слитков вживую, она забыла обо всем, что потеряла на нашем предыдущем корабле. Они с Тиком носились вокруг переливающейся всеми цветами радуги горы, приплясывали и путано обсуждали, что они на все это купят.

— Это только предоплата, — напомнила Ароа, и восторги усилились. — Двадцать процентов! Остальное вы получите, когда доставите груз.

— Что это за груз? — спросила Шакту.

— Это вам знать незачем. Ваше дело — доставка. И я, конечно же, отправляюсь с вами, и мы берем еще одного пассажира.

— Какого еще пассажира? — прошипела Шакту. — Мы не подписывались на живой груз... и на тебя, если на то пошло.

— Как вы друг с другом-то уживались, если не готовы работать в команде? — почти искренне удивилась Ароа.

— Никаких пассажиров на моем корабле не будет, — отрезали Эхья. — Всем найдется занятие. Такой корабль, как этот, требует восьми-десяти членов экипажа, если задача хоть немного сложнее простого перемещения на расстояние одной червоточины. А она будет сложнее, потому что нам придется пробираться через пограничный контроль. Так что нашему "пассажиру" найдется применение.

Шакту заворчала, что Эхья слишком легко доверяет всем подряд.

— Ах, "твой" корабль? — фыркнула Ароа. — Напоминаю, что я оплачиваю поездку...

Тик отвлекся от горы шакота и помчался ко мне. Он кинулся мне на шею, поцеловал и повис, отчего я чуть не упал.

— Мы богаты!!! — сообщил он мне, улыбаясь во все сорок четыре.

— Он знает, Тик, — сказала Шакту. — Он последний, кого этим можно впечатлить... ну, кроме нее, — она кивнула на Ароа. — Эти, наверное, привыкли походя планетами расплачиваться.

Я спустил его на пол и вздохнул.

— Надеюсь, что у нас получится это богатство отработать, и никто не умрет в процессе...

Он посмотрел на меня недоуменно.

— Ты о чем, друг мой? Откуда столько пессимизма? На тебя не похоже, — он тыкнул меня в лоб и расхохотался.

Ароа смотрела на нас с трудноописуемым выражением.

Эхья наблюдали за ней обоими глазами. Наконец, дождавшись паузы, они тихо, но резко напомнили:

— Нас пятеро. Вас с твоим пассажиром — двое. У нас корабль и тридцать пять тысяч. И твои командные коды мы уже знаем, если ты еще на это рассчитываешь...

Ароа рассмеялась.

— Да ладно, чего вы все такие серьезные, — она примирительно хлопнула Эхья по плечу, и они пошатнулись. — Я же шучу. И насчет пограничного контроля не волнуйтесь. Об этом уже те, кому надо, позаботились.

Щиты нашего нового корабля куда лучше справлялись с плазменными полями. Даже Айхас почти не было страшно. По крайней мере, не было — когда я уходил с мостика, а ушел я почти сразу, потому что делать мне там было нечего.

Первым делом я принялся искать Ароа. Прятаться на этом корабле было, конечно, негде: пять кают, рассчитанных на двоих, грузовой отсек, инженерный, совмещенный с мостиком, и медблок. Последнему, естественно, больше всех обрадовался Тик.

— Там есть стазисная камера! — восхищенным шепотом говорил он мне. — И знаешь, что самое прекрасное? Она работает!

Ароа оказалась в каюте Ицаина. Они что-то обсуждали, но материал перегородок слишком хорошо заглушал звук, и я не мог разобрать слова.

Я постучал, она крикнула, чтобы входили, как я и сделал, и они оба тут же замолкли, как будто, конечно же, обсуждали меня. Я вздохнул.

— Ароа, у тебя не найдется минутка? — спросил я, неловко улыбаясь.

— Зачем?

— Поговорить...

— Заходи, говори, — ответила она. — Или тебе есть, что от него, — она кивнула на Ицаина, — скрывать?..

Он потупил взгляд. Я вздохнул. Она расхохоталась.

— Ладно-ладно. Пошли.

У выхода из каюты она громким шепотом, чтобы Ицаин точно услышал, добавила:

— Вообще-то про твою сыпь на жопе лучше было бы знать вашему доктору, а не мне. Ну да ладно, что может быть важнее дружбы...

Каюта Ароа была напротив. Никакой дополнительной мебели, в отличие от каюты Ицаина, здесь не было — только стандарт: две спальные полки, синтезатор и душевая кабина. Ароа села на пол, под иллюминатор, и пригласительно похлопала рядом с собой.

— Я знаю, что у тебя много вопросов, Зикс, — сказала она. — Но сначала я тебе хочу сказать кое-что важное... у тебя очень, очень странный вкус.

Я поднял бровь.

— Ну серьёзно, — не унималась она. Ты и этот... гоблин, который даже на человека не похож...

— Ну не похож и не похож, — возмутился я. — Он и не стремится быть на человека похожим... ему это не надо. И какая вообще разница? Это оскорблением должно быть? Да мы тут благодаря ему одному живы...

— Все, все, — Ароа отмахнулась. — Успокойся. Ты ж меня знаешь, я так, любя! А то ты так смотришь, будто я лично голову готова откусить твоему ненаглядному. Мне он, между прочим, сразу понравился, выглядит, как очень добрый и вежливый человек, и все хорошо у тебя со вкусом...

— Так что там с моими вопросами? Ты готова ответить?

Она вздохнула. Потом достала из кармана планшет, разложила и протянула мне. На экране было дерево документов...

Отчеты доктора Кефы Шеаро.

— Все ее исследования, записи экспериментов и проекты испытаний, — сказала Ароа. — Через двадцать восемь часов все документы будут уничтожены. У тебя ровно столько времени, чтобы запомнить их наизусть.

— Мы и есть груз, — понял я.

За пределами Империи мы останемся единственными носителями информации об ее исследованиях. Зато когда вернемся в Альянс, чтобы его разрушить, нас никто и пальцем не тронет... правда, для начала надо в него еще вернуться. Если это, конечно, в наших планах... но зачем же еще для этой задачи нужны Инхо?

— А то, что в грузовом отсеке...

— Что в грузовом отсеке — нам должно быть до абсолютной пизды, — ответила Ароа. — Хоть бы он и пустой был.

Она посмотрела на меня и усмехнулась.

— Я вообще, знаешь ли, думала, что буду одна на этой миссии... А это очень рискованно... Так что когда до меня дошла весточка от Кефы, что ты, оказывается, теперь против Альянса, и радикально, и серьезно, я очень обрадовалась! И теперь, если со мной что-то случится, ты продолжишь мое дело.

— Я как-то не думал, что я против... Альянса.

Ароа фыркнула.

— Я знаю, что ты никогда не думал, это для меня не новость.

— Ты права, — сказал я. — Если Альянс — это забирать у людей дом, морить голодом и заставлять работать в отвратительных условиях, а в обмен усугублять зависимость от фаниана, чтобы они никогда не ушли... то — нахуй Альянс.

— И Инхо, — напомнила Ароа.

— И Инхо, — согласился я. — А ты как давно во всем этом? И почему... ни разу мне не сказала? Или ты думала, что правды об Альянсе будет недостаточно, чтобы я перешел на твою сторону?

— Что-то вроде того. Сам понимаешь, риски высокие... Может, ты бы сразу проникся... А может, побежал бы к отцу и начал от него немедленно требовать бесплатного фаниана для всех обездоленных и запретить повышать дозу...

Я расхохотался. Пожалуй, я бы именно это и сделал.

— ...Или еще хуже — рассказал бы Ицаину.

— Ты не доверяешь Ицаину?

— Он Инхо, — ответила Ароа. — Не такой, как мы — настоящий. Не пойми неправильно, он мой друг, и мне он очень важен...

— Тогда зачем было его брать?

Ароа вздохнула.

— Не знаю, как он почуял, что я о тебе узнала. На лице моем прочитал, наверное... Он слишком хорошо меня знает. Ну, не скрою, я была рада, когда получила новости от Кефы! Не о пытках, конечно, просто о факте, что ты жив-здоров...

— И против Альянса!

— И это, ага. В общем... ты не представляешь, как он молил, какие глаза делал... так тяжело было послать его нахуй, знаешь, — она вздохнула. — И когда я летела к представителю креватского конгломерата... на полпути наш друг выбрался из-под контрольной панели. Пришлось его оставить, времени не было...

Я прыснул.

— Серьезно? Ладно, и что теперь предлагаешь с ним делать? Если он по твоему лицу все обо мне прочитал, что ему мешает узнать все о нашем плане?

— Во-первых, не все, а только факт того, что я жду с тобой встречи... Во-вторых, ты его переоцениваешь.

— Тебе разве твоя Кефа Шеаро не говорила, что наша, Инхо, проблема — в излишней самоуверенности?

Ароа фыркнула и легонько ударила меня кулаком в плечо.

— Что, один раз попал под пытки — и строишь из себя оплот мудрости? Смотри-ка, уже и говоришь, как старая бабка, и выглядишь.

— Два раза! — уточнил я.

— Кто бы говорил про самоуверенность. Ты вообще с собой эхха притащил...

— Во первых, не я — это план Шеаро или кого бы там ни было еще. А во-вторых — я всей своей мудростью обязан Шакту! Я даже не уверен, что нам стоит от нее что-то скрывать.

Она вздохнула.

— Расслабься уже. Ни она, ни Ицаин ничего не узнают, и узнать не должны. Иначе Кефа с нас шкуру сдерет, а она может. Это если с нее первой не сдерут... Кстати, ты же ее видел. Как она там? В последний раз, как мы виделись, выглядела просто ужасно...

Я пожал плечами.

— Не знаю. Выглядела уставшей...

— Ну, тут ничего удивительного. Ты не держи на нее зла. Она вообще-то очень хорошая и милая женщина, просто иногда увлекается.

— С тобой, надеюсь, не "увлекалась".

— Со мной не пришлось. Скажу по секрету — если б не я, ей бы и сбежать не удалось.

— Что я еще о тебе не знаю?

— И многого не узнаешь. Твое пси-сопротивление оставляет желать лучшего...

Она кивнула на планшет у меня в руках.

— У тебя осталось двадцать семь часов пятьдесят шесть минут. Только, сам понимаешь, никому не дай увидеть, что читаешь...

Доктор Кефа Шеаро солгала мне о сути своих исследований.

Видимо, даже мое знание о ней было риском.

Соблюдать секретность было несложно. Тик бы, конечно, пытался подсмотреть в мой планшет из-за плеча, но сейчас он был в медблоке. Шакту и Айхас были заняты реконфигурацией щитов. Ицаина допрашивали Эхья — я не мог различить слова через перегородку, но, вероятно, они пытались выяснить, какое применение ему найти в команде.

Я лежал на верхней спальной полке и третий раз перечитывал работу доктора Шеаро.

Принципы действия фаниана я знал в общих чертах. Признаться, я даже несколько раз пытался — из праздного интереса, без особых ожиданий — синтезировать его в лаборатории Тика.

Как выяснилось, попытки Шеаро оказались настолько же бесплодны.

Фаниан добывался из сока киари, дерева, растущего на Шияне. Только на Шияне.

Разные сорта киари выводились ради самого редкого и дорогого во всем Альянсе сорта древесины. Ботаник Гира Фаниит подарил миру лиловый киари. Резная мебель в нашем обеденном зале... Сколько я себя помнил, насыщенный фиолетовый цвет не меркнул ни под светом Дня, когда мы всей семьей собирались за столом на улице, ни от воды и грязи, когда мы с Арикой устраивали драки едой... Как-то раз мы играли и случайно откололи от одного из стульев кусок резьбы... Он до сих пор, наверное, лежит где-то у меня в комнате. Я любовался им, завороженный темным сиянием и глубиной цвета, словно это не осколок дерева, а драгоценный камень.

Тогда я, конечно же, не знал, что пигменты, дающие этот великолепный оттенок, имеют не менее уникальное и разрушительное действие на человеческий организм, когда берутся у живого дерева...

Лиловый киари не приживался нигде, кроме Шияны. Любой киари не приживался нигде, кроме Шияны. Они не росли ни в искусственной имитации идеальных условий, ни в целых кусках экосистемы, перенесенной вместе с деревьями на другие планеты... Другая флора Шияны росла отлично. Киари — нет.

Я перечитывал работы Шеаро в четвертый раз. Я уже был уверен, что помню все наизусть, но не мог оторваться.

Неудивительно, что ее пытались убить. Или, может быть, даже ее "убийство" подстроила Ароа, так же, как и свое...

С этими знаниями кто угодно сможет сделать из практически любого дерева генератор фаниана. Нужно лишь простейшее садовое оборудование для редактирования генома. В текстах Шеаро было все — для какого вида, какие гены, сколько ждать, сколько продлится урожай и какова будет концентрация. Были эксперименты, и отчеты, и долгие, нудные описания неудач. Были наблюдения, и испытания на себе... слишком подробно, слишком исчерпывающе, слишком непротиворечиво... Мои сомнения в намерениях Шеаро таяли.

— Что читаешь? — спросил Тик, войдя в каюту. Я встрепенулся.

— Могарская поэзия, — соврал я.

— А...

Тик сразу потерял интерес. Поэзию он не любил.

Врать ему мне не понравилось. Но рассказать правду... это риск и для него, и для всей нашей миссии. Может быть, даже три человека — уже слишком много. Может быть, зря они меня втянули... Конечно, я рад помочь — но чем больше людей, тем больше вероятность утечки. А я сломался под пытками в первые же минуты...

Впрочем, теперь уже поздно.

Я даже не заметил, что мы пересекли границу. Ароа не соврала: об этом действительно кто-то позаботился.

Эхья преувеличили сложность нашего пути. Шел уже пятнадцатый день, и никто не пытался нас остановить, ограбить или осведомиться, что мы здесь делаем. Локация наша была пустынна, а маскировочный модуль, который Айхас и Шакту собрали из дополнительных деталей и установили на генератор щитов, работал исправно. Ничего не ломалось.

Делать было нечего, но Эхья постоянно находили нам занятие, словно боялись признать свою неправоту. В пятнадцатый раз провести повторную диагностику системы самонаведения... измерить сопротивляемость щитов на минимальном заряде... проверить боевую готовность команды посреди ночи...

Больше всех доставалось Ицаину и Ароа. Им требовалось следить за целостностью кабелей, чистотой контактов, стерильностью пола и тем, чтобы инструменты всегда лежали на своем месте, даже если их оставил кто-то другой. Ароа принималась бездельничать, едва Эхья отворачивались. Ицаин носился, нагруженный инструментами, и тер полы, как ему было приказано. Мне даже казалось, что он боится Эхья.

Я предлагал ему помощь, но он делал вид, что слишком занят и не слышит; я решил не навязываться. Я уже начал подозревать, что дело в чем-то серьезнее моей внешности; но если он захочет — расскажет сам.

Поэтому я свернул к медблоку, когда увидел Ицаина в коридоре. В медблок мне было не нужно, но если он избегал меня, то, может быть, стоило дать ему время.

За углом я чуть не врезался в Ароа, несущую в руках ящик с запасными деталями.

Она посмотрела на меня и расхохоталась.

— Что это у тебя на лице? — осведомилась она.

— Искусство, — ровным голосом ответил я.

Она фыркнула.

— Ты похож на Тика.

— Спасибо! — просиял я.

Последнее время я начал несколько... экспериментировать с макияжем. Почти на пару лет я это как-то забросил... сначала было не до того, потом я решил, что с ним в моем состоянии я выгляжу глупо, и мое лицо это не исправит. Оказалось, зря. Процесс ощущался, как будто я вернулся домой. Не обязательно даже на Твердь... просто домой. Словно стал больше собой, чем был все эти два года... или даже всю свою жизнь. Да и вернуть хоть какой-то контроль за своей внешностью оказалось приятно.

Результат обычно нравился Тику и раздражал Шакту, — а значит, абсолютно точно стоил того. У Шакту и Ароа реакция была похожая — и я надеялся, что это их подружит, но они продолжали смотреть друг на друга с подозрением. Шакту возмущало, что Ароа слишком много скрывает; Ароа — что Шакту пытается проникнуть ей в голову.

— Как привыкание к новому распорядку сна? — поинтересовался Тик. Это он спрашивал у каждого, кто хотя бы проходил мимо медблока. У меня — третий раз за сегодня.

— Отлично! — ответил я в третий раз. Он удовлетворенно улыбнулся.

— При любых проблемах — обращайтесь в медблок!

Только благодаря Тику мы легко привыкли к суткам Альянса после могарского пятнадцатичасового дня. Эхья сомневались, что это нужно — несовпадение в режиме сна могли бы облегчить круглосуточные дежурства, — но было уже поздно: Тик успел вколоть всей команде, включая Эхья, свои средства для его — повторной — нормализации.

Тик подошел ко мне вплотную, чуть распрямился и, приблизив лицо к моему уху, очень громко прошептал:

— Твой друг какой-то странный!

Я повернулся к нему.

— Ты про Ицаина?

Он пожал плечами.

— Как бы его там ни звали... с ним просто невозможно! — он всплеснул руками. — Я ему говорю: на растянутые мышцы нужно снизить нагрузку, а ушиб сам пройдет... и чтобы не таскал больше ящики без антиграв-подвески! А он знаешь что? Начал размахивать руками, кричать, что я дурак, и обзываться... я ему дал два миллилитра циакина, он проспал полчаса... потом ушел. Ты с ним поговори, хорошо? — он с мольбой посмотрел мне в глаза. — А то Эхья не понравится, если я его на всем пути буду держать под общим наркозом...

Я вздохнул.

— Извини за это.

— Да ничего! — он махнул рукой. — Ты главное ему скажи, что я самый важный член команды, и со мной ссориться нельзя! — он коварно захихикал. — А то меня он слушать не будет... слова не даст вставить.

— Да меня тоже, мне кажется.

Тик улегся боком на хирургический стол и внимательно уставился на меня.

— Почему это? — удивился он.

Я сел рядом, на краешек, и вздохнул.

— Он меня избегает.

Тик резко сел прямо, заехав коленом мне под лопатку.

— А-а-а, так вот в чем дело, — с пониманием ответил он. — Подожди-ка... почему? Что ты ему сделал?

Я пожал плечами.

Тик сел рядом, свесив ноги — точнее, висела у него только одна, а другая доставала до пола.

— Вообще, если б я тебя не знал поближе, я бы тоже тебя избегал! — он расхохотался. — Ты, скажу честно... чудной.

— Он меня знает с пяти лет.

— А сейчас тебе сколько?

— Двадцать восемь!

— А. — Он задумался. — Тогда не знаю, в чем дело.

— Я все равно собираюсь с ним поговорить, — сказал я. — Пора бы уже.

— А. Удачи!

Он соскочил на пол и с осуждением тыкнул в меня пальцем:

— Нельзя сидеть на хирургическом столе! Поверхность должна быть стерильна!

Ицаин проводил очередную диагностику запасного генератора щитов.

— Я уже пятнадцать раз их проверил — вручную в том числе, — сказал я. — Айхас — семнадцать. И Шакту — еще три.

Ицаин фыркнул. Уже что-то. Какая-то реакция.

Я сел рядом, на пол, прислоняясь к корпусу.

— Послушай, — начал я. — Я не знаю, что я тебе сделал — что бы это ни было, мне жаль... но это не повод срываться на других членов команды. Если твоя проблема со мной — скажи, в чем дело, я постараюсь сделать...

— Ты — ничего не сделал, — перебил он. — Сделали с тобой. Тебя похитили, искалечили, заставили выглядеть, как отбросы с периферии... Но вы теперь с ними лучшие друзья, как же! "Айхас, Шакту"... — передразнил он. — Для тебя они ближе нас с Ароа.

— Я этого не говорил...

— И не надо было говорить, я все и так вижу! Я думал, тебя удерживают силой. Думал, ты скучаешь по дому, хочешь вернуться...

— Я хочу... — ответил я. — Ты не представляешь как. И если бы я мог, то вернулся. Но я не уверен, что...

— Не уверен — что?!

Айхас, которая сейчас была единственной на мостике, обернулась. Ицаин не заметил — или ему было все равно.

— Ты не уверен, что тебя ждут родители? Не уверен, что ты нужен Тверди? Мне? Но нет, ты вполне счастлив на своем космическом приключении... ладно Ароа — но ты! Чего тебе не хватало? И этот... ебанутый из медблока. Почему он? Что ты в нем мог найти? Если бы я еще на Тверди знал, что...

Он осекся.

— Знал что? — осторожно спросил я.

— Знал, что я не единственный фрик, которому нравится свой пол, — мрачно ответил он.

Все встало на свои места.

— Ицаин, я...

— Только не говори, что видишь во мне друга, — ответил он. — Лучше сразу дай в морду. Среди вас же тут так проблемы решают?

Я вздохнул.

— Если тебе от этого легче — я буду меньше попадаться тебе на глаза.

— Я и так уже понял, что видеть меня ты не хочешь.

— Ицаин, я не...

— Как это по-Зиксовски. Избегать. Отец просит появиться — только появиться! — на твоей первой межсистемной конференции — но Зиксу плевать на традиции. Зикс не такой как все. Зикс будет прятаться в лесу с книжкой, и ему совершенно неважно, что о его отце подумают, когда тот явится без своего наследника... Зиксу пора выбирать невесту — и тут его очень удобно похищают!

— Я правда этого не планировал! — защитился я, но Ицаина это не убедило.

— Побег всей этой шайки отбросов с "Аниата" ты тоже не планировал?

— Почему отбросов? — возмутился я.

— А, да, как я мог забыть — они же теперь тебе ближе, чем сама Твердь.

— Нет, подожди... ты постоянно говоришь про отбросов. Ты видел, как живут за пределами Тверди? Ты был на периферии?

— Я — был, да. В отличие от тебя. Видел их своими глазами. Это не люди. Они прирежут тебя осколком кирпича за кусок армейского сухпайка. А если у тебя нет еды, они разорвут тебя на части и сожрут, как животные. Им даже плевать, что они все равно сдохнут, потому что их организм так извращен, что не усваивает пищу. Ты их жалеешь? Да еще и, наверное, винишь Твердь в том, что они сами на себя навлекли? Что она недостаточно им помогает? Я не удивлен, что отец с тобой не хотел обсуждать гуманитарную политику... ты бы не смог понять, что какие-то существа просто не заслуживают помощи. И мы ведь все равно предлагаем им шанс! Но они отказываются! Мы даем им выбор, и они выбирают оставаться отбросами. И как мне после этого их называть?

— Тик не нападал на тебя с осколком кирпича, — тихо сказал я. — И Айхас, и Шакту...

— Ты не знаешь, как они поведут себя, когда им станет нечего жрать, — ответил он.

— Знаю, — ответил я. — Мы полтора месяца дрейфовали со сломанной системой жизнеобеспечения... нам было почти нечего есть.

— "Почти", — повторил он. — Не "совсем".

— Люди превращаются в животных, когда им больно, — тихо сказал я.

— Слабые люди — да, — ответил он. — Отбросы — да. Те, у кого нет морали и принципов — да.

— Тогда все люди слабые, — ответил я. — Если бы я оказался на периферии, ты бы и меня причислил к "отбросам".

— Ты — не такой, как они, — ответил он. — Даже если... выглядишь теперь так же. Но ты не будешь так опускаться.

— Откуда ты знаешь? — спросил я. Он посмотрел мне в глаза, и что-то в них прочитал. Я догадывался, что.

Его лицо исказилось.

— Не знаю, что с тобой сделали, — сказал он, — но изуродовали тебя не только внешне.

— Пространственная аномалия справа по курсу!!! — с надрывом закричала Айхас. — Нас затягивает!

Я метнулся к модулю сложения пространства раньше, чем Эхья успели отдать приказ по общей связи. Если перенаправить в него энергию щитов, этого должно хватить на компенсацию... времени очень мало. Нужно больше энергии...

Айхас кинулась к запасному генератору щитов, чуть не споткнувшись об Ицаина. Ее место тут же заняла Шакту. Эхья еще не добрались до мостика.

Я крикнул ему, чтобы он перенаправил всю лишнюю энергию от оружейного модуля. Этого должно хватить... впритык, но должно.

— Мы слишком близко, — прошипела Шакту. Кажется, даже не голосом.

Все погасло.

Я лежал на земле в тени высоких, неизвестных мне деревьев. Сквозь их кроны светил день. Пели птицы.

Рядом с громким хрипом пришла в себя Айхас. И тут же закричала, вскакивая и панически отряхиваясь: по ней ползло какое-то насекомое.

— Где мы, блядь?

На этот вопрос у меня не было ответа.

Я поднялся. Неподалеку — прямо на земле — лежали Ицаин и Ароа.

Пока мы были без сознания, нас кто-то переодел — в мешковатые белые комбинезоны. Земля и трава уже успели оставить на них пятна.

— Шесть часов тридцать пять минут, — сказала Ароа, не открывая глаз. — Столько я была без сознания.

— Двенадцать, — сказал Ицаин. — Двенадцать часов. И если нас держали в стазисе или под глубоким наркозом, — наши внутренние часы бесполезны.

— Где остальные? — бормотала Айхас, не ожидая ответа. — Где Шакту?

Я вспомнил данные с приборов перед тем, как нас затянуло в аномалию. Ничего, что указывало на координаты выхода.

Послышался шорох. Ицаин и Ароа вскочили. Ароа сразу встала в боевую стойку. Айхас потянулась к поясу, но оружия там не было, и она в немой панике уставилась на источник звука.

Из кустов выбрался человек — в таком же белом комбинезоне, что и мы — только почему-то чистом. Молодая женщина с голубой кожей и кудрявыми лиловыми волосами.

Она посмотрела на нас озадаченно. Возможно, мы в равной ситуации. Может быть, она здесь дольше, и чуть больше знает...

Почему на ее комбинезоне нет пятен?..

— Привет! — сказала она, не меняя озадаченно-обеспокоенного вырвжения лица. — Я очень рада видеть человека!

— И тебе привет! — чуть ли не прослезилась Айхас. — Уж как я рада... дорогая моя, скажи — что здесь, блядь, происходит?

— Привет! — ответила женщина. — Я очень рада видеть человека!

Потом она подошла ко мне.

— Привет! Я очень рада видеть человека!

Когда она подошла к Ароа, та не стала дожидаться ее приветствия. Она размахнулась и ударила женщину в лицо кулаком. Та упала. Выражение лица у нее не изменилось, а глаза оставались открытыми. Но она больше не двигалась.