Глава 8. Тихие вечера

Матвей

После выписки из больницы я вернулся домой с перевязанным плечом и строгим предписанием врача: «Неделю не напрягать, не поднимать тяжестей, не нервничать».

Мелисса встретила меня у двери. Она взяла сумку, помогла снять пальто, уложила на диван в гостиной. Всё молча, сосредоточенно, без лишних слов. Её руки пахли ромашкой и чем-то домашним, уютным — корицей, что ли.

— Ты будешь спать здесь, — сказала она, поправляя подушку. — Чтобы не подниматься на второй этаж.

— Я могу подняться.

— Не можешь. Врач сказал — покой.

— Ты командуешь мной.

— Да. Привыкай.

Она ушла на кухню. Я слышал, как она открывает холодильник, гремит кастрюлями, шуршит пакетами. Эти звуки наполняли квартиру теплом, которого здесь никогда не было. Раньше в моём пентхаусе пахло только кожей кресел и дорогим виски. Теперь — едой, её духами, жизнью.

Через час она принесла суп. Поставила передо мной на низкий столик.

— Ешь.

— А ты?

— Я поем с тобой.

Она села рядом, положила себе супу. Мы ели молча. Я смотрел на неё — на её руки, на то, как она дует на ложку, как поправляет волосы, упавшие на лицо. Вечерний свет падал на её скулы, делая кожу золотистой.

— Мелисса, — сказал я.

— Мм.

— Ты не должна за мной ухаживать. У меня есть люди.

— Твои люди умеют варить суп?

— Наверное, нет.

— Тогда не спорь.

Я не спорил.

---

В тот же вечер пришёл Борис с отчётом. Мелисса ушла в свою комнату, чтобы не мешать.

— Волков мёртв. Его люди разбежались. Город наш.

— Хорошо, — я кивнул. — Что по другим?

— Всё тихо, босс. Конкуренты притихли. Никто не лезет.

— Смотри, чтобы так и было.

— Сделаю.

Он вышел. Мелисса появилась через минуту. Села на край дивана, взяла мою руку.

— Всё хорошо?

— Да. Проблемы кончились.

— Надолго?

— Не знаю. Но сейчас — кончились.

Она посмотрела на меня долгим взглядом. Потом наклонилась и поцеловала в лоб. Губы у неё были тёплые, чуть солоноватые.

— Хорошо, — сказала она.

---

В выходной день она попросила отвезти её на кладбище.

— К матери, — сказала она. — Я давно не была.

Я не спросил, хочет ли она одна. Взял ключи.

Кладбище было старым, запущенным. Дорожки заросли травой, памятники покосились. Могила матери — простой гранитный камень, фотография под стеклом. Молодая женщина с тёмными волосами, очень похожая на Мелиссу. Такие же глаза, такой же разрез губ.

Мелисса опустилась на колени, положила цветы — белые хризантемы. Я стоял в стороне, давая пространство. Ветер шевелил её волосы, играл с кончиками пальто.

Она не плакала. Шептала что-то, почти беззвучно. Я не слышал слов, но видел, как дрожат её губы.